Книга Полет Пустельги, страница 60 – Сергей Трифонов

Советская власть, хотя и была недолгой, сформировала у большинства баварцев стойкую неприязнь к коммунистам. Баварцы всегда были трудолюбивым и работящим народом, заряженным высоким духом патриотизма и необычайного оптимизма. Во многом этому способствовала замечательная природа Баварии с ее мягким климатом, чудесным миром вековых лесов, обширных садов, богатых низинных и альпийских лугов, гор и равнин. Среди германцев баварцы отличались исключительной энергией, жизнерадостностью и веселым нравом. Они любили и умели отдыхать. Любили хорошо поесть и крепко выпить. Бавария никогда не испытывала недостатка в продуктах питания. Революция показала, как нельзя жить. Коммунистов и левых социал-демократов возненавидели не только крайне консервативная буржуазия и истинно верующее католическое крестьянство. От Советов отвернулись и баварские рабочие, увидев в революции крушение их надежд на справедливость.

Агонизировавшая советская власть совершала страшные преступления. Мюнхенцы содрогнулись, узнав 29 апреля о расстреле красными в гимназии имени Люйтпольда заложников, среди которых были такие известные лица, как принц Мария фон Турн унд Таксис, графиня фон Вестарп, бароны фон Тайкерт и фон Зайдлиц, профессор Бергер. В Дахау, когда его взяли красные, они расстреляли сорок заложников. Гражданская война была недолгой, но жестокой. В последние апрельские дни шли кровопролитные бои за Мюнхен. На стороне красных в них участвовали сотни русских пленных солдат, освобожденных и вооруженных Советами. Наконец, первого мая войска Носке и фон Эппа вошли в город и начали его методическое очищение. Красная армия во главе с безумным матросом Эгельхофером несла тяжелые потери. Только за два дня погибло больше 400 красных. Еще около двухсот были расстреляны по приговорам баварских военно-полевых судов. Справедливость восторжествовала. Как сказал епископ Зенгер, дьявольская сила была укрощена боголюбивым немецким народом в Мюнхене, оплоте германского католичества.

Берлин. 4 мая 1945 года

Боль вновь медленно поднималась по ноге. Стало тяжело дышать.

— Могу я вас попросить, чтобы мне сделали новую инъекцию? Невыносимо больно.

Майор подал знак лейтенанту-переводчице, та встала и вышла. Вскоре она вернулась с медсестрой, несшей шприц.

— Господин майор, — Баур с усилием вытерпел укол, — какова моя дальнейшая судьба? Я буду отправлен в Россию?

— Не знаю, Баур. Это не компетенция военной контрразведки. Попрошу не отвлекаться. У нас очень мало времени.

— Мои сестры, Мария Лерге, 1898 года рождения, и Хильда Баумбах, 1918 года рождения, проживают там же, где и наша мать, в городе Кемптен. Моя жена, Мария, урожденная Пооль, 1907 года рождения, проживает с нашими детьми в маленьком городке Зеефельд в Австрии, в ста сорока километрах от Мюнхена. Скорее это даже не городок, а типичная тирольская деревня. У меня четверо детей. И все девочки. — Бауру показалось, что майор беззлобно ухмыльнулся, а лейтенант перевела последнюю фразу каким-то мягким тоном, не скрывая улыбку. — Старшая дочь, Ингеборг, или просто Инге, 1924 года рождения. Хельга родилась в 1938 году, Ильза — в 1940-м, а младшая, Моника, в сорок четвертом.

— Вы хотите сказать, что ваша жена родила первую дочь в семнадцать лет? — Майор оторвался от записей и посмотрел на Баура.