Книга Полет Пустельги, страница 83 – Сергей Трифонов

Савельев в конце коридора увидел Сизову, красивую, стройную, в новой гимнастерке, в сапожках, по моде ушитых в трубочку. Он остановился с охапкой нарциссов как вкопанный. Напряжение достигло предела. Казалось, что стены искрятся от электрических разрядов. Лена, осторожно отодвинув людей (некоторые же сами расступились перед ней), медленно, глядя Савельеву прямо в глаза, со счастливой улыбкой на лице двинулась ему навстречу. Левой рукой взяла цветы, правой обняла его за плечо и, встав на носки, поцеловала в губы.

Тут все взорвалось. Раздались крики «Ура!», заглушаемые шквалом аплодисментов. А некоторые, самые дерзкие, орали: «Го-о-орько!!!» Вперед вышел помощник Савельева капитан Вершинин и скомандовал:

— Отставить! Все за работу. — Затем подал знак Кухаренко, взял под руки влюбленных и повел их в столовую.

Старшина хлопотал за столом. Ему молча, сохраняя нейтралитет, помогал старший сержант Кулешов. Вошли еще несколько офицеров. Когда в стаканах солнечным цветом заиграл коньяк, предусмотрительно разлитый старшиной, Савельев встал, держа за руку Лену, и просто сказал:

— Друзья! Я люблю эту женщину. Я прошу у нее прощенье за то, что от страха не мог ей в этом признаться раньше. За Лену!

Все дружно опрокинули стаканы и быстро налили вновь. Закусив, капитан Вершинин поднял бокал за Савельева. Снова налили. Лена предложила выпить за всех погибших, оставшихся в живых, за весь отдел армии. Выпили. Кухаренко потянулся за бутылкой, чтобы наполнить стаканы. Савельев опередил его:

— Отставить. Работы невпроворот. Мы с лейтенантом Сизовой едем в госпиталь допрашивать пилота Гитлера. — Лена состроила жалостливую гримасу, показывая, какой у них жестокий и черствый начальник. — Вершинин остается за старшего. Если что экстренное, звони в госпиталь.

Когда все вышли, Лена, крепко прижавшись к любимому, спросила:

— Сашенька. Как же ты решился? Я уже думала всю жизнь в девках проходить.

Он честно признался:

— Не знаю. Какой-то знак сегодня сверху был. Устами подполковника Кирпиченко. Женись, говорит, Саня, да женись. — Они громко рассмеялись. — Кирпиченко в шаферы набивается. Ты согласна?

Она провела рукой по его лицу.

— Я, милый, для тебя на все согласна.

Воспоминания счастливого человека

Департамент гражданской авиации Министерства транспорта рассматривал различные кандидатуры летчиков «Люфтганзы» для полета через Россию в Китай и Японию. Мильх предложил и мою кандидатуру, которая по всем параметрам и при его поддержке должна была стать проходной. Но ни я, ни Мильх не ведали, что на имя директора департамента Эрнста Бранденбурга из федерального МВД поступила справка. В ней сообщалось о том, что пилот первого класса «Люфтганзы» Ганс Баур является активистом национал-социалистической рабочей партии Германии, запрещенной властями ряда земель, в том числе Пруссии и Саксонии, еще до «пивного путча» двадцать третьего года. Бранденбург пригласил Мильха и устроил ему разнос:

— Вы что, хотите поссорить меня с министром внутренних дел? Или устроить скандал в Рейхстаге? Забирайте документы Баура, и чтобы я больше о нем никогда не слышал.

Это происходило в двадцать шестом году. Именно тогда я вполне осознанно вступил в ряды НСДАП. Хотя, конечно, никаким активистом не являлся. У меня для этого просто не было времени. Но, чтобы понять дальнейший ход событий, необходимо вернуться в весну двадцать третьего.