Книга Операция «Пепел», страница 100 – Валерий Барабашов

— Куда эта дура делась? – зло сказали на том конце провода. – Мне же позвонили из Ростова… Ты, может, все-таки подойдешь к проводнице, Санек? Так, по-тихому, незаметно. Спроси сначала про кого-нибудь другого… Поезд еще стоит?

— Поезд-то стоит, его сейчас утащат в отстойный парк. Но лезть в лапы ментов я не буду, Казбек. Задницей чую – неспроста они там. Может, и по мою душу явились.

— Я же обещал тебе, Санек, пару сотенных зеленых. Ты их получишь, как только передашь мне сумку.

— Я могу и пару лет схлопотать, Казбек. Менты у вагона не зря крутились, поверь моему опыту. Ты бы видел их физиономии – так глаза и стригут… Ждали они кого-то у тринадцатого, ждали!.. В общем, пока!

Носильщик повесил трубку, удовлетворенно вздохнул, мысленно похвалив себя за осторожность, – двести долларов, конечно, на дороге не валяются, но и совать голову в сомнительное дело… себе дороже.

Он взялся за тележку и быстро покатил ее к третьей платформе, прибывал поезд из Тамбова. Санек (среди коллег он носил вполне заслуженную из-за своей серости кличку – Совок) поспешил в конец состава – там услугами носильщиков пользовались охотнее.

От Волчанска Жеребчик, Де Билл и Ханурик отъехали на электричке несколько остановок в сторону Прикамска, сошли на полустанке с убогим домиком, где сидела одна лишь кассирша и висела белая табличка с черными буквами: «О.П. 1626 км».

Место глухое. Что в одну сторону от «О.П. 1626 км» – низкорослый смешанный лес, что в другую, на десятки километров. И до ближайшей, соседней «О.П.», остановочной площадки, километров двенадцать, не меньше.

То, что надо.

Костыльный тяжеленный лом, большие гаечные ключи – все это завернуто у наших героев в мешковину, особого внимания не привлекает. Лом нес на плече Де Билл, ключи у Ханурика, а Жеребчик тащит сумку с двумя бутылками водки и закусью.

По виду эти трое – то ли геологи, то ли какие-то ремонтники. Может, пути, может, контактной сети… с ходу не понять.

Сегодня Ханурик проводит «разведдень» с заброской инструмента на место будущей акции. Словом, рекогносцировка на местности. В самом деле, надо было серьезно подготовиться, все продумать и просчитать, так просто рельсы не раскрутишь. Поезд должен лечь в удобном месте.

В целом, конечно, Ханурик местность выбрал удачную – глушь, тишина. От этой самой «О.П. 1626 км» до ближайшего населенного пункта – километров семь-восемь. Какой-то лесной поселок. Кто там живет и чем занимается, Ханурик не знал – какая разница?! Когда-то, кажется, был леспромхоз, потом лес вокруг вырубили, поселок бросили на произвол судьбы. Много там бывших зэков, стариков – вряд ли кто из них побежит на выручку пассажирам поезда, потерпевшего крушение. А если и побегут, то – грабить, мародерствовать. Что ж, дело святое. Поезд большой, на всех хватит. Главное, чтобы никто из этих замшелых лесных жителей не увидел их, Ханурика со товарищи, не заложил потом милиции. Сделать это, конечно же, несложно, было бы желание. Потому Ханурик и втолковывает сейчас своим подельникам: работаем быстро и – сматываемся. Поезд надо положить без особого шума, потому он, Ханурик, и выбрал место более или менее пологое, с мягкой травой и невысоким откосом. Не нужно, чтобы вагоны лезли друг на друга, кувыркались с высокой насыпи. Скорость тут, на этом длинном перегоне, поезда держат высокую, под восемьдесят, а то и все сто километров, плюс небольшой уклон да кривая, то есть поворот, и, если раскрутить правый рельс по ходу движения состава и слегка сдвинуть его в сторону – крушение поезда обеспечено. Ханурик это, как бывший путеец, знал преотлично.