Книга Операция «Пепел», страница 102 – Валерий Барабашов

— Бери выше, шестьдесят две, – усмехнулся Ханурик. – Сразу бы миллионером стал.

— Я бы «вольву» купил, – сейчас же подхватил Де Билл. – Джинсы новые и кожанку. В кабак бы вас лучший в Прикамске повез…

— Размечтался, – протянул Жеребчик. – Поймай сначала, а потом уже ощипывать будешь.

Они выбрали место посуше, на солнышке, уселись на лежащий на земле телеграфный столб: он подгнил у основания и его, видимо, совсем недавно связисты заменили.

Де Билл разложил снедь, откупорил бутылку с водкой. Подельники взялись за трапезу.

Выпили, закусили. Апрельское солнышко пригревало, разморило всех троих. Было скучно, захотелось похохмить.

Возможность такая скоро представилась.

Зачастили пассажирские поезда – и с той и с другой стороны, как говорят железнодорожники, четные и нечетные.

Пассажиры этих поездов, также скучая, смотрели на развалившихся на земле парней, а те, в свою очередь, – на пассажиров.

— Показал бы ты им, Жеребчик, – лениво произнес Ханурик. – И чего пялятся, как на этих… – Он не нашел сравнения. Подумал и прибавил: – Как на шимпанзе в зоопарке.

Жеребчик не заставил себя долго упрашивать. Как только приблизился очередной поезд, он вскочил, расстегнул ширинку…

В вагонах летящего мимо «Малахита» прореагировали адекватно: в окнах – кто засмеялся, вертя пальцем у виска, кто стыдливо отвернулся, а кто стал звать на зрелище попутчиков.

И все смеялись.

Ханурик с Де Биллом тоже покатывались со смеху.

Поезд проскочил, и Ханурик придумал новый поворот в развлечении: на куске картонки, найденной тут же, у столба, он шариковой ручкой крупно написал: «РАСШИРЕНИЮ НАТО – НЕТ!»

С пьяных патриотов, конечно же, какой спрос? Им море сейчас по колено. А за окнами вагонов – потеха. И смех и слезы. Ну, ребята! Ну, учудили! Такого даже в Москве не придумают. Образно и понятно. Народ говорит. Из самой глубинки России, из глуши. И плакатик, и древко, на котором он висит. Такое не забудешь. Ай да ребята, ай да молодцы! Ха-ха-ха-ха-ха…

Натешившись, «ханурики» взялись за дело – надо было попробовать, как здешние костыли будут слушаться лома, сколько времени требуется на то, чтобы выдернуть хотя бы один.

Де Билл с Жеребчиком тренировались, а Ханурик следил по часам, хронометрировал. Он знал, что интервал движения поездов – шесть минут, что с учетом встречных поездов пауза, окно, для них еще меньше, и потому надо было приспосабливаться.

Да, с одного захода никакой рельс не раскрутишь. Придется повозиться, придется. Но ничего, ночь длинная, успеют. Да ночью и сподручнее. Никто же их издалека не увидит. А сейчас, днем, машинисты (а они все глазастые) заметят их как минимум за несколько километров. И могут, конечно, по своей рации что-нибудь вякнуть диспетчеру: мол, вижу путевых рабочих, работают на рельсах, но ограничения скорости нет. Как быть? А диспетчер ответит, что никаких ремонтных работ на этом участке не планировалось, во всяком случае, он, диспетчер, ничего об этом не знает.

Короче, выдернули Де Билл с Жеребчиком пару-тройку костылей, поняли, что с этим делом они справятся. Не говоря и о четырех гайках с накладками, которые предстояло разъединить, – здесь тоже проблем не будет.

Костыли они вогнали на место, лом и ключи спрятали в лесу и отправились назад, к «О.П. 1626 км». Минут через сорок должна была прийти электричка в сторону Волчанска.