Книга Операция «Пепел», страница 113 – Валерий Барабашов

Хорошо они в тот вечер поговорили, по душам, с объятиями. У Фазана язык все же развязался, как петли на плохо связанном свитере, – так и пополз сверху донизу, так и поплыл в соплях. Все он Алику Армавирскому рассказал – и про первую их с Римулькой ночь, и про свое желание жениться на ней, и про ее обещание ждать его со службы, и про его мечты о детишках, похожих на Римульку – были бы такие маленькие, румяные булочки. Только про то, что решил он Римульку казнить, ничего Алику не сказал. Даже не намекнул, не потерял еще головы. Тайна. И жить она будет, пока он держит ее при себе. Раскрыл рот, сказал кому-нибудь, доверился – все, улетела птичка, не поймаешь. Алик тоже мог кому-нибудь «довериться», тот – другому, дойдет до Киселя, до ротного… Все сорвется, за ним, Фазаном, станут следить, могут и оружие больше не доверить. А ему нужен автомат. Казнить Римульку и ее жениха он решил именно с помощью автомата Калашникова…

— Я до армии на железной дороге работал, – рассказывал Алик. – В локомотивном депо слесарил. Грязь, холод зимой… Не-е, после службы чего-нибудь поприличнее найду, торговлей займусь.

— А я тоже хотел на железку! – обрадовался Фазан. – На помощника машиниста собирался учиться. А чё – мне нравится: ездить, поезда таскать. Но пассажирские. У меня свояк машинист, на скорых гоняет. Там у нас, на Урале. От Прикамска до Малахита, это плечо называется. Потом назад. Переспит там, в оборотном депо, садится на другой электровоз – и назад погнал. Сколько раз меня с собой в кабину брал.

— А разрешают?

— Нет, конечно: посторонний. Надо официальное разрешение у начальства брать, чтобы в школе машинистов учился, на помощника, а в кабине, значит, на практике. Но Василий меня в ночные рейсы брал, ночью начальство спит.

— А за рулем… или как он у машинистов называется, сидел?

— Контроллер это. Колесо такое, поменьше, чем баранка у «Жигулей». Управляет тяговыми двигателями. Повернул на одно деление – одна скорость, потом вторая и так далее. Как в трамвае, видел? Ну вот. Но трамвай что – он двести человек везет. А поезд – восемьсот, а то и больше. У электровоза силищи… у-у… Я рядом с Васей стоял, и он мне давал контроллер поворачивать. На перегоне уже, когда со станции ушли. «Чеэска»^[4], Алик, это, я тебе скажу, вещь! Восемнадцать – двадцать вагонов в поезде, а электровоз их вроде как и не чувствует, понял? Прет, хоть бы что. Он сто сорок, сто шестьдесят километров в час может давать. Только где там, на нашем участке, разгонишься? Да и не разрешают. Максимум сто двадцать на одном перегоне мы дали… Налей еще, чего жмешься?.. Давай тяпнем да спать.

— Проверка еще будет.

— А-а… Ладно, перекантуемся, во вторую шеренгу стану, чтобы дежурный по роте не заметил…

…Через неделю-другую Алик осторожно предложил Фазану:

— Фазанчик, покайфовать по-настоящему хочешь?

— ???

— Ну это… ширнуться? Не пробовал?

— Нет.

— Ну-у… Кайф совсем другой! С косячком никакого сравнения.

— Я слышал, на иглу сядешь, потом не слезешь.

— Ерунда! Один раз можно попробовать. Никто никого не неволит. Не понравится – не будешь колоться, да и все. А попробовать стоит, Фазанчик!

— Ты сам пробовал?

— А как же! – Алик развел руками: ну что, дескать, за вопрос? – Стал бы я предлагать. Сам попробовал и тебе советую. После укола – легкость во всем теле, на душе весело, хорошо. Про все забываешь. Не бойся, с одного раза ничего с тобой не случится.