Онлайн книга «Операция «Пепел»»
|
«Ка-а-а-а-йф-ф… Ка-а-а-а-а-йф!» – сейчас же услышал Фазан змеиное шипение Хорька и понял, что зэк догадался о его пристрастии-болезни, каким-то образом вычислил ее, учуял: скорей всего, он и сам был наркоманом и в этом плане, конечно, вызывал к себе сочувствие, понимание. Но мысли свои далеко Фазан не пустил – Хорьку он сейчас ничем помогать не собирался, мало ли их, осужденных, колется, самому бы дотерпеть до ночи, до новой смены, когда можно будет, не опасаясь прапорщика или кого-нибудь из солдат отделения, вколоть себе небольшую дозу, которая никоим образом не помешает службе, а, наоборот, обострит слух и зрение, придаст бодрости, повышенного внимания, хорошего настроения и быстрой реакции – а что еще нужно солдату на посту?! Ночью можно и не сновать по коридору «столыпина» туда-сюда, зачем? Ночью и зэки спят, как все нормальные пассажиры, и в туалет редко просятся, потому и охране не обязательно фланировать – замки на дверях камер-купе очень хорошо несут свою молчаливую надежную службу. Конечно, инструкция предписывает конвою не притуплять бдительности и ночью – «столыпин» и спецконтингент в нем – все равно что вагон со взрывчаткой, того и гляди, рванет там, где совсем этого не ждешь. В самом деле, что у этих, притихших за решетками, людей на уме? Ясное дело – побег. Кому из них охота париться в душных железных отсеках? Всем хочется на волю. Так учили Фазана и Алика Армавирского, так учат всех солдат и офицеров внутренних войск, специализирующихся на перевозке зэков. Им, солдатам и офицерам, говорят прямо: «Хочешь жить – будь начеку, строго выполняй инструкции, не поддавайся ни на какие хитрости заключенных. Это отпетые негодяи, верить им нельзя, опасно…» «Ка-а-а-а-йф!.. Ка-а-а-а-а-йф!» – по-змеиному шипел голос Хорька. Фазан сцепил зубы, испарина выступила у него на лбу. Он прижался лицом к прохладному стеклу, сдерживал в себе стон. Наркотика хотелось ужасно. — Порулить бы там, в кабине, – сказал он глухо, сквозь по-прежнему сцепленные зубы, чтобы хоть как-то отвлечься от навязчивых желаний, заглушить в себе гнусный этот голос, чтобы говорить и говорить, не слушать ничего постороннего, раздражающего, мешающего просто отдыхать от наряда, стоять вот так в прохладном тамбуре, смотреть, как уплывают назад последние постройки Москвы, как поезд, громыхая, все набирает и набирает ход… — А чё, ширнемся вот ночью, и айда – порулим! – вяло согласился Алик Армавирский. Сказал он, конечно, просто так, пошутил, поддержал Фазана в его фантазиях, но оба они вдруг представили себя в кабине ночного мощного электровоза ЧС-2 в креслах помощника машиниста и самого машиниста. Фазан сейчас же вспомнил свои «полеты», то, как он лихо, с помощью Василия, а главным образом шприца, заруливал в поднебесья, выводя за облака поезд-змей. Теперь, на «трезвую» пока голову, он усмехнулся, вспомнив «полеты», но подивился при этом силе и эффекту наркотика, его воздействию и умению рисовать целые фантастические картины и миры. И главное, что в этих фантазиях сбывались мечты, надежды, то, о чем он, Фазан, думал, к чему стремился. Уколовшись, втолкнув в кровь дурманящего зелья, ты, как и весь мир вокруг, становишься другим. Надо потерпеть до ночи, надо. С уколом исчезнут и этот вагон-тюрьма, и злые зэки в своих клетках, и грубый прапор-шахматист… Зато появится Римулька в своем белом подвенечном платье, такая знакомая, мяконькая, желанная… |