Книга Операция «Пепел», страница 147 – Валерий Барабашов

Узнав, что Жеребчик «устроился на временную работу» и его послали в командировку, Ханурик весьма огорчился, но отменять задуманную операцию не стал. Во-первых, он восседал уже на мотоцикле; во-вторых, благоприятно складывались погодные условия; в-третьих, как раз стояли безлунные темные ночи – самая пора для разбоя. Ну и денег не было, а это, как известно, пружина весьма действенная – деньги надо доставать.

Словом, выматерив Жеребчика, весьма несвоевременно укатившего в Москву и не желая ждать его возвращения, Ханурик велел Де Биллу прыгать в коляску, что тот дисциплинированно и исполнил.

Чтобы сбить возможных будущих свидетелей с толку, они отбыли поначалу в направлении Камышовки, но сразу же за переездом, где дороги от Волчанска раздваивались, Ханурик свернул направо, и они покатили параллельно железной дороге, по лесу.

День уже кончился, Ханурик даже зажег фару, но толку от нее пока что было мало, рано еще зажигать – солнце, уже с той стороны шара, посылало сюда, под Волчанск, прощальный рассеянный свет.

Ханурик ехал небыстро, берег мотоцикл племяша – колдобин и засохших ям на дороге хватало. Да и особо спешить нужды не было. За час-полтора они до нужного места доберутся, а раньше там и делать нечего. Видеть их никто не должен, так что самое разумное – появиться у места будущего крушения поезда в темноте. Жаль, что нет Жеребчика, думал Ханурик. Парень и физически покрепче Де Билла, и посмышленей. Конечно, надо было бы подождать, пока он вернется, но мать ничего толком не знала и потому сказать не могла – куда уехал конкретно, зачем…

Ладно, рельсы они раскрутят вдвоем с Де Биллом, ничего страшного. Выдернуть сорок – пятьдесят костылей, законтачить рельсовую цепь длинным проводом, сдвинуть рельс в сторону на двадцать – тридцать сантиметров… ерунда. На большой скорости для любого поезда это гибель.

На станции, катаясь по Волчанску, Ханурик поглядел расписание: из ночных поездов подходящим, богатым, был скорый «Русь», он и шел очень удобно – в половине третьего ночи.

То, что надо.

«Русь» так «Русь». Ханурику было все равно. А про Де Билла и говорить нечего. Тот, полулежа в коляске, сосал пятую уже, наверное, бутылку двенадцатиградусного пива, блаженствовал. Ханурик специально для подельников купил этого импортного крепкого пива, рассчитывая, что оно взбодрит парней, придаст им большей смелости и решительности, – все ж таки им предстояло завалить поезд с людьми…

«Рожа правда что дебильская, – с ухмылкой думал Ханурик, глянув в очередной раз на прикорнувшего парня. – По пьяни папаша заделал, не иначе. И зачем такие на свете живут?»

О себе, урке, он думал иначе, считал, что такие, как он, имеют на жизнь и существование все законные права.

Впрочем, дальше на эту тему Ханурик рассуждать не стал – голова его была занята предстоящим важным делом. Вел он мотоцикл хладнокровно, не чувствовал никакого душевного волнения, мандража. Хладнокровно же перебирал в памяти те вещи, какие могут понадобиться при проведении операции и потом, когда они будут шарить в поверженном поезде.

Костыльный лом и ключи должны быть там, на месте.

Два электрических фонаря лежали в коляске, под ногами Де Билла.

Финка грелась у Ханурика за пазухой.

Плотные белые мешки из-под сахара (Ханурик выпросил несколько штук у знакомой продавщицы) также лежали в коляске.