Книга Операция «Пепел», страница 144 – Валерий Барабашов

Все сходилось, торопиться произносить пароль смысла не было, а вот попить в вагоне-ресторане пивка и куснуть чего-нибудь экзотического – самое время. До Ярославля поезд будет стучать еще часа два, не меньше.

Не сидел сложа руки и Полуян.

Надев легкую летнюю кепочку с длинным козырьком и темные, противосолнечные очки, он несколько раз уже прошелся по составу, в том числе и по коридору одиннадцатого вагона, мимоходом заглянул в купе, где сидели Совок и Жеребчик, постоял у окна, прислушиваясь и приглядываясь. Он, словно волк, нюхал воздух, стремясь уловить опасность, с тем чтобы вовремя принять меры.

Кажется, он правильно сделал, что решил подстраховать этого парня, Жеребчика. Ведет он себя в поезде весьма вольно. Явно поддавший на вокзале в Москве, он и тут бегал уже несколько раз в вагон-ресторан, возвращался оттуда с бутылками пива. В принципе ничего страшного, конечно, не было, для камуфляжа это поведение вполне годится, но Полуян тем не менее все больше начинал тревожиться за порученное ему задание, кожей чувствуя, что ошибся в парне, его легкомысленность и безответственность могут провалить дело.

Перспектива, конечно, мало радовала, и Полуян мысленно стал отрабатывать новую версию своего поведения на тот случай, если сумку все же придется брать ему.

Заметив, что Жеребчик в очередной раз потопал в вагон-ресторан, Михаил, глухо выругавшись, вышел в коридор, постоял, оглядываясь осторожно и вполне естественно, потом нацепил очки и двинулся в одиннадцатый вагон.

Здесь он постоял недалеко от настежь раскрытого купе, в котором ехал Совок. Небрежно прислонившись к стене, слушал, о чем Совок говорил со своей попутчицей, женщиной с ребенком, но ничего интересного в их разговоре не уловил. Так, дорожный треп о политике, о Ельцине, «который загубил Россию», о задержке пенсий и развале армии… Все это было и в газетах, и по телевизору про это же толковали.

На столике у Совка, как и было условлено, лежала раскрытая пачка «Примы».

Зайти под каким-нибудь предлогом, завести разговор, попросить закурить? А потом буднично произнести фразу пароля: «Чего ты эту гадость, „Приму“, куришь? Она же без фильтра».

Получив ответ, знаком вызвать Совка в тамбур, а там, на нейтральной территории, дать ему новые инструкции, сказать, чтобы он, Совок, выйдя в Ярославле из поезда, взял бы сумку с собой, оставил ее в камере хранения, а номерок опустил… нет, номерок надо передать ему, Михаилу, в туалете.

Весь этот план вполне бы годился для реализации, если бы Полуян был менее опытным диверсантом-террористом и не думал о потенциальной опасности, из-за которой он и поехал страховать этого сопляка Жеребчика. Если за Совком следят менты или, Боже упаси, фээсбэшники, то почему под колпаком не может оказаться и он, Михаил? Вполне может. Как только он высунется, войдет в контакт с Совком, его сейчас же зафиксируют, «возьмут на заметку». Почему ментом не может быть вон тот тип, торчащий у окна и уже раза три внимательно глянувший в его сторону? Разумеется, взгляд, брошенный молодым скучающим пассажиром в обычной цивильной одежде, может быть и случайным – человек вертит головой, посмотрел туда-сюда, что тут такого? И все же террористу стало не по себе, что-то в этом, очередном, взгляде он почувствовал, и внутренний голос твердо сказал ему: «Сваливай, Миша. Что-то этого типа заинтересовало».