Онлайн книга «Операция «Пепел»»
|
Водка теперь ой как пригодилась, зелья директор не жалел. И майор Лисицын, руководитель опергруппы, одобрил действия Пузанкова, передал через связную, посудомойщицу Марью: «Водки не жалеть, пусть лучше льется „Русская“, чем кровь невинных людей». И «Русская» осетинского разлива лилась рекой… Двухголовый, черный как негр «Панасоник» орал на всю свою возможную децибельную мощь: Мой ненаглядный, боль моя. Мой ненаглядный – я твоя. И всему миру, не тая, О любви к тебе пою я-а-а-а… Зэков было девятнадцать, а «ненаглядных», на которых они все пялились, – две: официантки Зоя и Лиза. Хорек самолично содрал с них «туники» – простыни с черными поездными штампами «ВЧД. МОСКВА-ЯРОСЛ.» и теперь «ненаглядные» бегали по ресторану совершенно голые. И каждый желающий мог официантку ущипнуть или хлопнуть пятерней по белому, играющему жерновами тучных ягодиц заду. Лиза и Зоя, когда им приказано было растелешиться, подняли было протестующий рев, но Пузанков сухо сказал: — Так надо, девочки. Побегайте нагишом, ничего с вами не случится. Фантазии контингента надо иметь в виду, работа такая. Через посудомойщицу Марью, свободно передвигающуюся по вагону, Пузанков передал Лисицыну: «ДОВОДИМ КЛИЕНТОВ ДО КОНДИЦИИ. ТРЕБУЕТСЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ЖЕНСКИЙ ПЕРСОНАЛ. ОБ УДОБНОМ ВРЕМЕНИ ДЛЯ НАЧАЛА ОПЕРАЦИИ СООБЩУ ДОПОЛНИТЕЛЬНО». По наблюдениям директора (а уж он знал толк в этих делах!), кондиция еще не наступила. Разогрев контингента продолжался. В магнитофоне звучал сейчас задорный голос Лариски Долиной: А в ресторане, а в ресторане, А там гитары, а там цыгане. И что душа захочет, выбирай. И где-то здесь начинается рай! Рая хотело теперь все войско Хорька. И он – в первую очередь. На правах предводителя позвал Лизу, усадил ее к себе на колени, поднес фужер с водкой: — Пей! Она замотала головой, хлебнула… Зою позвал другой зэк, по кличке Носорог, тоже налил ей до краев вина, приказал: — Тяни, радость моя. За нашу свободу! — Да вы с ума сошли! – запротестовали женщины. – В таких фужерищах!.. Тут и конь упадет. Мы же на работе! Убежать официанткам было нельзя: у обеих дверей ресторана сидели вооруженные зэки. Сам Хорек, хоть и был уже сильно подшофе, присматривал за порядком. Назревало коллективное насилие. На хроменькую, в годах уже, агентессу Марью даже пьяные зэки не позарились. Когда Хорек осматривал вагон-ресторан, то он, естественно, заглянул и в посудомойку, увидел там нечто женского пола в грязном застиранном платье и громадном клеенчатом фартуке. Ни на Хорька, ни на Носорога, сопровождающего начальство, да и на других «свободных» Марья впечатления не произвела – эта серая мышь ни на съедение, ни на что другое не годилась. Словом, от работницы питания, приставленной к грязной посуде, вольные теперь жильцы «столыпина» не ожидали прыти… А именно Марья-посудница и сыграла большую роль в дальнейших событиях. Под предлогом опорожнения кухонного ведра ей разрешено было выходить в тамбур – охрана пропускала. Пузанков этим и пользовался. Когда температура в ресторане стала подниматься к критической отметке и обеих официанток пригласили на колени, Пузанков велел Марье: — Иди скажи майору, что пора действовать. Ходить Марье недалеко, в соседний вагон. Уже через минуту начальник поезда и оперы знали, что творится в данный момент в вагоне-ресторане. |