Онлайн книга «Операция «Пепел»»
|
Глава двадцать четвертая Операция «официант» Ресторанное застолье старшая из путанок Тамара Чесалкина с первых же минут взяла в свои руки. Усевшись рядом с Хорьком, она скомандовала Пузанкову, который стоял возле их стола: — Ты какого хрена без дела стоишь, директор? Почему водки у мальчиков нет? Почему девочек шампанским не угощаешь? И чего это у тебя тут голые бабы бегают? Не баня же! Пузанков несколько растерялся от такого напора. — Ну-у… велено так было. Вот товарищ… он давал указание… мы рады обслужить дорогих гостей… м-м… — Теперь я буду давать указания, – веско произнесла Тамара. – Никто, кроме нас, путанок, не знает, как лучше всего организовать отдых тем, кто только что вышел на свободу. Уж кто-кто, а таких праздников души и тела я знаешь сколько провела! — Тебе не кажется, уважаемая… ик!.. что ты много на себя берешь? – спросил Хорек, глядя на Чесалку красными, как у кролика, глазами. – Я ведь могу и того… окоротить. – Он вдруг передернул затвор пистолета и ахнул в потолок. На мгновение зэки онемели, не понимая причины гнева своего предводителя. Потом Носорог, догадавшись, что пахан их развлекается, ухмыльнулся и сам шарахнул очередью из автомата по ближайшему окну. На минуту-другую все замерли, ждали – что же будет дальше? Тамара вскочила на стол, сдернула с себя платье, осталась в трусиках и лифчике. — Мальчики-и! – звонко закричала она. – Кончай палить! Давайте петь и танцевать. Отпразднуем вашу свободу-у! Ну! Музыку! Что тут началось! «Панасоник» выдал нечто суперзажигательное: у ресторанных музыкантов и на кассетах всегда есть в репертуаре такая музыка, которая никого из дееспособных, умеющих передвигать ноги граждан, за столом не оставит. Это был очень ритмичный, быстрый, оглушающе-громкий шлягер. Знаменитая группа «ЛЮБЭ» со своими, не менее знаменитыми, песнями: Улочки московские: Спасские, Петровские. Я люблю вас, улочки, улочки-шкатулочки. Улочки московские: Вешня-Вешняковские. Вас люблю я, улочки, улочки мои! Улочки московские: Спасские, Петровские. Звонкие Кузьминские, бойкие Люблинские, Шпанские Таганские, милые Мещанские, Улочки-шкатулочки, девочки мои! «Улочки» сменила «Водочка» – из воровского репертуара: Огурчик, что из баночки, – отличный закусон. А если будут дамочки, то это просто сон. С тобой мы не торгуемся – на радость нам дана. Давай же поцелуемся, да сгинет сатана! Селедочка, селедочка, гуляй, моя душа! «Столичная» ты водочка, всегда ты хороша! Гуляй, ребята, весело, ведь жизнь дана одна. Годов она отвесила нам радостных сполна. Накатит расставание, нелегок жизни путь. Вот с водочкой-свиданием печаль ты, друг, забудь. Селедочка, селедочка, гуляй, моя душа! «Столичная» ты водочка, всегда ты хороша! Плясали все: зэки, путанки и официантки. В дверях ресторана плясали хорошо уже поддатые часовые. Приплясывал у столов с вновь откупоренными бутылками Пузанков, шеф-повар Кизяков с тарелками в руках, даже Марья-посудница у себя на кухоньке. А в соседнем вагоне готовились к штурму. Счет шел уже на минуты. Глазами посудомойки Лисицын видел гуляющий ресторан. Из девятнадцати зэков семеро уже лежали на столах или под ними – эти явно были в отключке и опасности не представляли. Три «калашникова» и один «макаров» по-прежнему были в руках Хорька, Носорога, Крокодила и еще одного осужденного, Сучка, – щуплого настороженного парня лет двадцати трех, который по причине открытой язвы желудка не пил и был среди зэков единственным трезвым человеком. |