Онлайн книга «Операция «Пепел»»
|
Спокойно, без сновидений, спал в ту ночь и Настоящий Полковник. Он знал, что люди в его команде верные, что обмануть его еще никому не удавалось. Продавать – да, продавали, а вот нагреть, кинуть… это уж дудки! Это слабо. У него на плечах была хорошая, даже отличная голова. Да и опыт сказывался. Опыт в таком деле сильная штука! Похлеще любого образования. Глава пятая Стрелы ненависти Султан Мурдаев третий уже, наверное, час сидел, склонившись над большой крупномасштабной картой юга России. Все тут было как на ладони: и автомобильные и железные дороги, и населенные пункты – города, поселки, селения; административные границы; участки, охраняемые милицией и вневойсковыми, казачьими формированиями; реки и озера, безжизненные пески Дагестана; густые, щедрые на грибы и орехи леса вокруг Ставрополя; ростовские степи… Эту карту, как и сотни других трофеев – оружие, боеприпасы, технику, рации, обмундирование, продовольствие, – бойцы Мурдаева (он командовал тогда разведчиками) взяли еще зимой девяносто пятого года в боях на улицах Грозного, когда они, чеченцы, успешно громили Майкопскую бригаду. Конечно, многое тогда у русских погибло, сгорело в огне, но немало и осталось на поле боя. Возможно, именно эта карта была у начальника штаба полка, который пытался взять железнодорожный вокзал Грозного и площадь Минутка, а может, ею пользовался кто-то из других больших военачальников – во всяком случае, ротному и тем более взводному она не нужна, им хватает и десятиверстки. Карту взяли в одной из подбитых командирских машин, БМП; из личного состава там оказался лишь тяжелораненый механик-водитель, который вскоре на руках у бойцов Мурдаева скончался, не приходя в сознание, а остальные члены экипажа все были мертвы – их трупы лежали поблизости, в нескольких метрах от машины. Видимо, они после прямого попадания гранаты (а их могло быть и несколько) пытались спастись, оставив загоревшуюся бээмпэшку, но попали под кинжальный огонь засевших в домах бойцов и снайперов. В полевой сумке мертвого подполковника были и другие карты, подробная схема Грозного. Город был испещрен знакомыми военному человеку значками и символами (а Мурдаев в свое время заканчивал советское общевойсковое училище); символы и значки, надо думать, были нанесены по данным разведки полка, который собирался штурмовать Грозный, и обозначали расположение огневых точек противника, скопления боевиков. Данные разведки вызвали у Мурдаева улыбку: они были поспешными, майкопцы весьма приблизительно знали обстановку в городе, не предполагали, что их встретит на улицах такой прицельный массированный огонь. Танки и боевые машины пехоты Майкопской бригады горели в ту новогоднюю ночь девяносто пятого, как свечки… да что там свечки – факелы! Горели они и потом, и не только майкопские: многие российские солдаты и офицеры испытали на себе, что значит вооруженное сопротивление «оголтелых бандформирований чеченцев». Сейчас, четыре года спустя, это уже несколько забылось – были другие бои, другие кровавые сражения, которые шли с переменным успехом, и в конце концов непонятная дикая война в их Ичкерии завершилась. Так, во всяком случае, думали многие. Однако война с Россией продолжается. Она лишь изменила формы, стала партизанской. И будет продолжаться до победного конца, то есть до момента отделения Ичкерии от России, до подписания выгодных Чечне документов соглашения или межправительственного договора. Начало уже положено – это Хасавюртовское соглашение о прекращении боевых действий на территории Чечни, которое подписали в свое время, летом девяносто шестого года, генералы Лебедь и Масхадов. Но этого мало. В Москве все еще упрямятся, считают Чечню своей вотчиной, частью России – это не так. Изменилось время, изменились отношения между государствами, политическая ситуация. Россия ослаблена, задергана внутренними экономическими и социальными проблемами, неудачными реформами, кремлевскими разборками, кадровой правительственной чехардой, коррупцией в высших эшелонах власти и армии… |