Онлайн книга «Операция «Пепел»»
|
Чеченскому террористу Вахе нужна была именно такая женщина – одинокая железнодорожница, у какой он мог бы тихо и безбоязненно поселиться, а Нине – наскучило быть одной, ей нужен был мужчина. Их интересы совпадали. * * * В доме Нины было тепло и уютно. Бывшая деревня Разгуляй отапливалась, как и полагается городу, батареями, в кранах была горячая и холодная вода, а на телевизоре стоял телефонный аппарат. Нина жила с комфортом. Предложив гостю тапочки и включив телевизор, она ринулась на кухню – ужин намечался царский! Разгоряченная, с пылающими щеками, Нина не ходила – летала по дому, застилая в зале стол похрустывающей новой скатертью, расставляя на ней фужеры, рюмки, тарелки… В домашнем платье, с цветастым фартуком на бедрах, она оказалась довольно хрупкой, с точеной фигурой женщиной, у которой все было тип-топ: рост, пропорции, походка, жесты, смех, контактность. Законтачили они с Вахой сразу, с первых минут знакомства, совсем как пантограф электровоза с проводом: пантограф поднялся над крышей локомотива, поцеловался с проводом, сверкнули искры, и все – ток пошел. Жизнь! Кудряш, конечно, не знала про намерения Вахи: на террористов, скрывающихся под личиной «грузинских предпринимателей», ее в железнодорожном техникуме не натаскивали, не было в том нужды. Чеченский террорист между тем чувствовал себя в доме Нины Кудряш вполне комфортно и ни о чем таком особенном не размышлял. Вальяжно развалившись в старом креслице, он поглядывал на бегающую туда-сюда разрумянившуюся хозяйку дома, посмеивался в душе. Старается бабенка, старается. Давно, видно, не было у нее на столе таких яств и гостя мужского пола. Ну-ну. — Садитесь, Вахтанг! – Ваха назвался этим именем. – Прошу! – торжественно, как на каком-нибудь большом и важном приеме, произнесла Нина. – Не стесняйтесь! — А я и не стесняюсь, – отвечал террорист, хмыкая про себя: разговор в телевизоре ему нравился, правительственный этот лох, дающий интервью зубастому журналисту, сказать свое мнение об очередном взрыве жилого дома в столице явно побоялся – чего доброго, выгонят с работы, на которой он, видно, еще и не закрепился как следует. И это хорошо, подумал Ваха. Этот чиновник побоялся, другие тоже забоятся. И самой ситуации в Москве, и вообще… Телевизор – это сила, зараза, сообщения действуют на всех оглушающе, картинка разваленного дома шокирует будь здоров! Любой ведь может оказаться на месте этого молодого мужика, которого никак не могут вытащить из-под бетонной плиты. Не говоря уже о трупах. Вон и Нина стала с открытым ртом, смотрит. Ваха решил увести ее от печальных мыслей, выключил телевизор. Она сейчас ни о чем постороннем не должна думать, лишняя, волнующая душу и сердце информация этой женщине с истосковавшимся телом не нужна. И все же он осторожно спросил: — А как вы, Ниночка, относитесь к нам, нерусским? Вон что про нас говорят. — Господи, Вахтанг, о чем вы спрашиваете?! – вполне искренне огорчилась Нина – ей тоже не хотелось портить себе праздник. – Русский, нерусский… Мы жили одной семьей, я воспитана в духе интернационализма. Кому в голову могло прийти, что мы доживем до такого… – Она глянула на погасший экран телевизора, зябко повела плечами. – Это ж нелюди какие-то, звери!.. У нас на железной дороге тоже меры стали принимать: милиция стала в поездах ездить, вокзальных работников сотрудники ФСБ, да и наши начальники, инструктировали: чего можно, чего нельзя, на что обращать внимание. В общем, скука. Чего об этом говорить? Какие еще чеченцы сюда поедут? |