Книга Хочу вспомнить все, страница 41 – Марина Линник

— Почему? Можно сослаться на то, что от графа не поступало заявления.

— Любой грамотный адвокат рассмеется нам в лицо, – хмыкнул Вилар.

— Я надеюсь, ты арестовал графа?

— Да, но что-то здесь не так, слишком уж все банально, – попыхивая трубкой, заметил комиссар. – Чересчур заурядно: оскорбленный муж застает влюбленных, вслед за тем убивает вначале любовника, затем и неверную жену. Такое случается только в дешевых любовных романах.

— Неважно, – отмахнулся от него Гюстав. – Сейчас совершенно неважно, тривиальное это дело или нет… Черт! Что же делать? У графа очень много влиятельных друзей… Ты понимаешь, какой поднимется вой, когда журналисты пронюхают, что мы арестовали Тюренна по подозрению в убийстве? Да и не только в нашей стране… особенно бесноваться будут его недруги, а у графа их великое множество… А ты уверен, что оружие приобрел именно он?

— Ренард Тюренн уже сознался в этом, да и владелец магазина опознал графа при очной ставке.

— М-да, – протянул префект, – вот так дела…

— Гюстав, но я еще не закончил, – прервал друга комиссар. – Во время обыска мы обнаружили тайник, а в нем – дневник графини.

— Вот как? – Брови префекта взлетели вверх. – И что в нем? Какие-то дамские рецепты или… – Он многозначительно поглядел на Вилара и продолжил: – Или в нем раскрыты сердечные тайны?

— Я не успел прочитать его полностью. Все же могу с уверенность сказать, что не верю в убийство на почве ревности. Не такой граф человек, хотя он до бесконечности любил жену.

— Ох уж эти обманутые мужья с их ревностью… А ревность, мой друг, способна нанести смертельный удар даже самой прочной и самой сильной любви.

— Не старайся ничего мне объяснить, – проворчал Арно. – Меня с будущей мадам Вилар познакомили родители, которые и настояли на нашей свадьбе, так как сосватали нас еще тогда, когда мы лежали в пеленках. Поэтому понять, что такое сильная влюбленность или любовь до гроба, мне не дано. У нас все было спокойно: поженились, родили детей, выучили их; птенцы выпорхнули из гнезда, и мы теперь тихонько доживаем свой век. Никаких эмоций!

— Счастливчик, – сокрушенно покачал головой префект. – Я-то не понаслышке знаю, что такое ревность. Моя жена – настоящая фурия. Но мне льстит, что она до сих пор ревнует меня, хотя мы прожили вместе уже более сорока лет. Из-за этого я ощущаю некий прилив сил, что ли; кровь бурлит, словно в молодости. Мне хочется совершать иногда безумные поступки.

— Я понимаю, к чему ты клонишь. Да, граф признался, что ревновал жену, но мадам никогда не давала поводов усомниться в ее верности.

— Сказать можно все что угодно. Жена мертва и не опровергнет его слов… А что в этом дневнике? – неожиданно сменил тему Гюстав.

— Я только начал читать, поэтому знаю пока очень мало. В дневнике графиня рассказывает о своей жизни. Она повествует о событиях, произошедших в России в 1917 году, во время первой и второй революций. Вероятно, прочитав весь дневник, я смогу понять больше и ответить на вопрос: кто же на самом деле убил мадам Тюренн?

— Так ты не уверен в причастности графа?

— Да, именно так, – подтвердил его слова комиссар. – Нутром чую, что в деле Тюренна не все так чисто. Поэтому прошу тебя, дай мне немного времени, попридержи журналистов. Дай до конца разобраться в запутанной истории…