Книга Королевская кровь, страница 94 – Риз Боуэн

— Но кто-то подумал, что это могло быть и убийство?

— Я, — произнесла леди Миддлсекс. — Я — леди Миддлсекс, супруга британского атташе в Месопотамии. Мой муж представлял британскую корону по всему миру. Когда я вижу отравление, я способна распознать его.

— И какой, по-вашему, яд здесь был?

— Разумеется, цианистый калий! Багровое лицо, выпученные глаза, запах горького миндаля. Классический случай. Когда-то в Аргентине при мне произошло нечто подобное, — веско сказала леди Миддлсекс.

Патраску повернулся ко мне.

— Вы видели, как кто бы то ни было подмешивал яд?

— Нет. Я не видела, чтобы к столу подходил кто-то помимо лакеев с блюдами и графа Драгомира.

Драгомир прочистил горло и подал голос:

— Я решительно против предположения, что как-то замешан в этом фарсе. С какой стати мне убивать человека, которого я видел впервые? Моя обязанность — следить за безупречной работой лакеев. Естественно, я стоял позади стола, так, чтобы видеть их всех.

— И при этом вы не заметили никаких промахов? — уточнил Патраску.

— Лакеи прислуживали безупречно, как всегда.

— Мы не можем догадаться, как именно был подмешан яд, — сказал Николай. — Я сидел рядом с фельдмаршалом. Пищу и напитки всем подавали с одних и тех же блюд и из одних и тех же графинов и очень быстро. Невозможно представить, как можно исхитриться и подложить жертве именно отравленный кусок.

— Тогда резонно предположить, что яд подсыпали в бокал до начала трапезы, — самодовольно заявил Патраску.

— Но ведь цианистый калий действует мгновенно, — возразила я. — Фельдмаршал несколько раз съедал то, что было на тарелке, ему множество раз накладывали добавку и подливали вина в бокал — из того же графина, что и всем за столом.

— Если яд и впрямь был цианистым калием, — продолжал Патраску. — Как я понимаю, врача, который поставил бы точный диагноз, у вас тут не было. А любители, как показывает мой обширный опыт, частенько ошибаются.

— К сожалению, врача в замке и впрямь нет, — ответил Антон. — Но я немного изучал медицину в Гейдельбергском университете и говорю вам: запах горького миндаля — верный признак отравления цианистым калием, и запах этот чувствовался, и лицо у покойника было багровое.

— О, у нас есть так называемый знаток, — дерзко заметил Патраску. — Какая жалость, что тело уже увезли из замка, а то я бы сам определил, какой такой яд ему подсыпали. Надеюсь, у кого-нибудь хватило ума отложить прибор, с которого ваш фельдмаршал ел за столом. Я немедленно пошлю эту посуду на экспертизу, и мы все узнаем точно.

— Прибор отложили, а тело увезли на вскрытие в профессиональную лабораторию, — заявил Николай. В его голосе мне послышалась нотка торжества. — Естественно, мы никак не ожидали, что в замок так скоро прибудет опытный полицейский — ведь перевал засыпан снегом.

— Хм… — Патраску не придумал, что ответить на это подобие комплимента. — Итак, далее я опрошу всех лакеев, подававших на стол. Граф Драгомир, управляющий здесь вы, так?

— Вы отлично знаете, что да, я, — угрюмо ответил Драгомир.

Кажется, эти двое друг друга терпеть не могут, подумала я.

— В таком случае будьте столь любезны немедленно прислать ко мне всех, кто подавал в тот вечер на стол. Сюда, в библиотеку.

— Если так поступить, то по замку мгновенно расползутся слухи, что фельдмаршал умер и, возможно, был убит. А это нам сейчас совершенно ни к чему, — возразил Николай. — Всех лакеев уже как следует опросили вчера вечером.