Книга Два тревожных дня майора Ковалева, страница 146 – Василий Моисеев

— Конечно, дорогой, – в другой обстановке казах обиделся бы на подобное недоверие к своим словам, но сейчас на такие мелочи можно было не обращать внимания, – зачем протокол, слушай? Зачем об этом кому-то знать. Рахат умеет дорожить дружбой с хорошими людьми.

Друзья переглянулись. Заверения наркоторговца в дружбе обоим не понравились, особенно Ковалеву. И скрывать это он не стал.

— Сомневаюсь я в его искренности, Денис, – признался Вадим, одарив задержанного мимолетным взглядом, – все свои обещания он на пороге управления забудет, вот увидишь. И сразу побежит в консульство. И наплетет там с три короба.

Подозрения оперативника казались торговцу чистым бредом, и поначалу он их так и воспринимал, потому и поверил в недолгое пребывание в этом кабинете. Однако оскорбительные слова майора зародившуюся в душе тревогу не снимали, а наоборот увеличивали. Скользкий майор. И странный какой-то, непонятный. Не зря сразу не понравился.

— Какой же выход? – неуверенно спросил Прошин, и казах понял, что его сомнения передались и следователю. – Патовая ситуация: вплотную «поработать» с задержанным нельзя, и отпускать нежелательно. Какой же выход, Вадим? Может, рискнем, «поработаем»? Может, за этим другом действительно водятся грешки?

На этот счет Ковалев не сомневался.

— Наверняка водятся, – подтвердил он, – и не грешки, а большие грехи. Поэтому он и не признается. Торговля наркотиками нигде на ура не воспринимается. Слишком уж тяжкое преступление.

— Опять он про наркотики, слушай! – возмутился казах, забыв обещание без представителя консульства ни о чем не говорить. – Какие наркотики, слушай? Какие преступления? Я честный человек, слушай! Я всю жизнь своим трудом хлеб зарабатываю. Этими вот руками, слушай. Почему ты такой непонятливый, слушай? Почему не хочешь по-людски говорить? Не умеешь по-людски, да?

— Я умею по-людски! – неожиданно вскипел Ковалев, чем немало удивил не только хорошо знавшего его Дениса, но и казаха. – Но с людьми, а не с извергами! Ты к нам зачем приехал? Дынями торговать? Бизнес делать? Или молодежь нашу травить? Не может с тобой быть никакого людского разговора. Понял?

Казах равнодушно пожал плечами:

— Я сразу предлагал говорить при адвокате и консуле. Почему ты так не захотел? Почему хочешь лишить меня свидетелей? Без них я буду молчать. Понял?

Ковалев небрежно кинул в стол чистый лист протокольного бланка. Задумался на минуту и резко задвинул ящик стола. Разговор вступал в новую фазу. Казах это понял и на благополучное завершение своего первого визита в милицию не надеялся. К тому же оперативник сам признал невозможность поговорить по-людски. Упертый мент. Такие от своих слов просто так не отказываются.

— Придется прятать концы в воду, – замысловато сказал оперативник и посмотрел на напарника как-то странно, – другого выхода нет.

Прошин вздохнул. Глянул на казаха, пожал плечами:

— Не знаю, Вадим… Ты взялся за это дело, ты и решай.

Ковалевский кулак с грохотом опустился на стол, глаза его метали громы и молнии, а голос извергал сплошное возмущение:

— Вот так всегда! – рычал он. – За наградами в очередь готовы встать, а когда ответственность приходится делить, то «решай сам»? И отвечай тоже сам? А вы в стороне? Не выйдет, товарищ следователь! Вместе все провернем, и отвечать тоже вместе будем! Понял? А если понял, то иди во двор и подгони машину к черному ходу. К самой двери, чтобы нас никто не видел. И побыстрее, нечего время тянуть. Мы выйдем через минуту.