Книга Два тревожных дня майора Ковалева, страница 82 – Василий Моисеев

— Насчет выпивки тоже совпадение? – ехидно спросил Леха.

Старшина вздохнул:

— Полное… В том-то и дело. – И под сдержанный смех спецназовцев предложил их командиру компромисс: – Как хочешь, капитан, а с тебя еще одна бутылка. За моральный ущерб.

Палыч не возражал.

— Ладно, шут с тобой. Литр за мной, так и быть. Скажи, старшина, как ты растолковал слова подполковника?

Палычу показалось интересным услышать мнение опытного милиционера. И старшина не подвел.

— Все просто, капитан, – он говорил уверенно и твердо, нисколько не сомневаясь в правоте, – совет не изымать у меня оружие означает одно: взрывчатку не обезвреживать.

Капитан усмехнулся. Никак не хочет старшина удалить себя из темы. Упертый. Но мыслит правильно.

— Так, – согласился Палыч, – а дальше?

— А дальше и вовсе просто. «Постелить отдельно, чтобы никому нервы не трепал и дров не наломал» – значит упрятать куда-нибудь подальше. Пусть взрывают.

Что ж, все правильно. Ни убавить, ни прибавить. Палыч и сам мыслил примерно так же. Слова Молчанова не противоречили распоряжению генерала о том, что бандиты никоим образом не должны узнать о присутствии в соседних домах спецназовцев и снайперов. Это расходилось с их требованиями. Пусть до самого последнего момента считают, что взрывчатка в доме, а не в бурьяне. И правильно говорит старшина, пусть взрывают, если захотят.

— Пакет нужно в этом дровнике оставить, – подсказал Леха, – и эффект будет, и бандиты никогда не догадаются, чьих рук дело. Подумают, что хозяева обнаружили и от греха подальше в дровник упрятали.

— Годится, – согласился капитан и попытался развеять последние сомнения: – Не прошибет кому-нибудь голову поленом? От взрыва не загорятся?

Леха на этот счет придерживался иного мнения.

— Под таким дождем не разгорятся, – возразил он, – а голову прошибать попросту некому. Мы в доме будем, а местных никого в деревне не осталось.

Логично и убедительно. Осталось дождаться саперов, и передать распоряжение начальства насчет чертового сюрприза. И надеяться на их профессионализм.

В дом группа проникла через несколько минут. Соблюдая наказ саперов, при свете фонарика «усилили» оконные шторы покрывалами и одеялами и лишь после этого рискнули включить свет. И все же для полной уверенности Леха обошел вокруг дома, придирчиво приникая к самым окнам. Светомаскировка получилась добротная, без единой щелочки.

Дом представлял собой две разделенные бревенчатой стеной комнаты. Первая комната, добрую половину которой занимала русская печь, служила и прихожей, и кухней, и столовой. И еще ванной, о чем свидетельствовал прикрепленный к стенке умывальник с водой и хозяйственное ведро под ним. Четыре в одном, как гласит рекламный ролик. Даже пять, ведь русская печь в деревне всегда являлась спальней. И спальней не простой, а своеобразным лечебно-оздоровительным комплексом, поскольку сон на теплых кирпичах не только восстанавливает силы, а и оказывает профилактическое действие. Вот почему всякие там радикулиты, ОРЗ и прочие простудные болячки в деревне, как правило, не приживаются.

Вторая комната выглядела поубранней. Самотканые, разноцветные дорожки на дощатом полу, справа от входа – диван, облюбованный бандитами для взрывпакета, слева за толстой занавесью вдоль стены – две кровати, разделенные меж собой небольшой печкой, в углу на тумбочке – цветной телевизор. Отечественный «Рекорд». Такой же массивный, как сундук у двери. Все чисто, чинно и благородно. И уютно, несмотря на небольшой беспорядок, оставшийся после саперов.