Книга Золотая мафия, страница 141 – Василий Моисеев

— В Мухино у него нора, — уверенно поведал Ломоть, — у любовницы, у Глафиры. Если Ося пережидает «перехват», то только там. Сомневаюсь, правда, что пережидает. Давно уже смылся, небось.

Такой итог оперативники тоже не исключали и все же вариант с норой рассматривали как основной. К этой версии подталкивало то обстоятельство, что последняя партия золота, сбытая скупщикам на «москвиче», стала неожиданностью не только для оперативников, но и, возможно, для самого Оси. Золото было явно «внеплановым», всплывшим из неведомого тайника, и знали о нем двое-трое человек. Не больше. Похоже, о «заначке» не знала даже бандитская верхушка, включая уважаемого Сергея Павловича, и узнать не должна. В бандитских кругах крысятничество пресекается решительно и быстро. Этим и объясняется крайняя спешка, проявленная владельцами. Следуя таким размышлениям, можно было предположить, что для Оси партия золота стала не только приятным сюрпризом, но и приличной головной болью, ибо требовала сбыта. А сбыт крупной партии золота — дело непростое, требующее предварительной договоренности и подготовки, и перекупщик Ося это прекрасно понимает, и наверняка заранее настроился потерять сутки-другие в ожидании клиентов. А заодно в спокойной обстановке переждать ментовскую активность.

По этому поводу у друзей разногласий не возникло, разногласия появились при обсуждении плана захвата Осиной группы. Черенков поразился, когда детектив категорически отверг предложение вызвать собровцев, Черенков вообще вытаращил глаза, когда рязанец самоуверенно заявил, что в Мухино поедет один. Алексей поначалу воспринял это как неудачную шутку и готов был разозлиться, поскольку для шуток не было времени. О таком диком варианте Алексей не хотел даже слышать, не то что обсуждать.

— У тебя что, крыша поехала? — изумленно протянул он, с трудом осознав, что детектив говорит серьезно. — Ты думаешь, что городишь? Ты забыл, что они сделали с Хворостом и его братками? Что у них автоматы? Забыл?

Алексей упорно отказывался верить в дерзкую задумку детектива. Не столько дерзкую, сколько глупую и бессмысленную, а если по большому счету, то вообще преступную. Это ж надо до такого додуматься? Одному соваться под автоматы. Герой нашелся. Мало того, что себя под пули подставит, так еще и бандитов упустит. Вместе с золотом.

— Почему забыл? Помню, — возразил Вадим, — на память пока не жалуюсь. И про автоматы помню, и про обещание Ломтю тоже помню. А вот ты, как вижу, забыл.

Черенков присвистнул. Упрек по поводу обещания, данного сутенеру и якобы забытого, в сложившуюся ситуацию никак не вписывался. Какое обещание, какой на хрен Ломоть, когда речь идет о захвате вооруженных рецидивистов? Можно подумать, Ломтю станет просторней в камере, если Ося уйдет. Наоборот. Сутенер не жилец, если Ося останется на свободе. Да и какой на хрен Ломоть, когда на кону собственная жизнь, когда от мухинской поездки зависит вся операция по «Цветмету»? Впервые за все время следствия у них может появиться крупная партия товара, а это не чета пыли, оставшейся на весах, с этим можно смело идти хоть к администрации завода, хоть в прокуратуру, хоть к начальнику УВД — и возбуждать дело. И доводить до конца. На руках следствия впервые появятся весомые и неопровержимые доказательства хищений золота на «Цветмете», того самого золота, исковеркавшего сотни человеческих судеб, того золота, из-за которого десятки людей вообще исчезли бесследно, будто сквозь землю провалились. А скольких касимовцев убийственный свет желтого тельца еще коснется и одурманит? Вот о чем думать надо, а не о душевных переживаниях сутенера. Он сам избрал свою долю, сам и ответ должен держать. И пусть держит.