Книга Ангел-хранитель, страница 172 – Сара Парецки

Ноги у меня дрожали, когда я выходила из кафе.

На другой стороне улицы на автобусной остановке я нашла скамейку и уселась, тяжело дыша. Меня все еще трясло от ярости, и я вжимала правый кулак в бедро. Люди, ждавшие автобуса, шарахались от меня: еще одна сумасшедшая на свободе.

Когда я осознала, какое впечатление создаю у людей, я взяла себя в руки. После бурного прилива ярости я почувствовала себя обессиленной. Безразлично я смотрела, как Дик появился из ресторанчика, отключил сигнализацию у своего «мерседеса» и с бешеным ревом умчался по дороге. Мне было настолько все равно, что я даже не надеялась, что его остановит полиция. По крайней мере, не слишком сильно надеялась.

Я тотчас же снова перешла улицу и вернулась в кафе. Зал опустел; официантки сгрудились у стола, пили кофе и курили.

Барбара вскочила, как только увидела меня.

— С тобой все в порядке, дорогая?

— О да. Мне только нужно умыться и прийти в себя. Извини, что я превращаю ваше заведение в детский сад.

Она озорно усмехнулась:

— Ох, не знаю, Вик. За последние пять дней ты внесла в нашу жизнь куда больше разнообразия, чем мы обычно видим за целый год. Это оживляет наше заведение, и у нас есть о чем поговорить.

Я потрепала ее по плечу и прошла в крошечную умывальную комнату в задней части здания, в конце коридора, в котором Марджи разлила в пятницу жир. Вот и еще одна услуга, которую я им оказала: коридор был куда чище, чем когда-либо на моей памяти.

Несколько минут я умывала лицо холодной водой. Конечно, это не могло заменить недостающие часы сна, но это должно было помочь мне быть весь день в форме. Я наложила на губы помаду в мерцающем свете неоновой лампы. Этот бледный свет делал резче черты моего лица, обозначая на нем глубокие складки. Вот так, наверное, я буду выглядеть в старости. Я стала корчить рожи своему отражению, усиливая гротескность его линий.

— Ты, похоже, добиваешься успеха, моя девочка, – отсалютовала я своему отражению.

Внезапно я вспомнила, что у меня была договоренность с охранной фирмой на сегодняшнее утро. Я позвонила из ресторанного телефона-автомата мистеру Контрерасу; он сказал, что будет все утро дома и будет рад впустить рабочих. Однако его голос звучал несколько подавленно.

— Вы уверены, что вам это не трудно? А то я вернусь домой и подожду их, если вам это доставит какие-то неудобства.

— О нет, дочка, ничего такого, – поспешно заверил он меня. – Наверное, я огорчен из-за того, что надо идти к Эдди.

— Понимаю. – Я потерла глаза. – Я не собираюсь заставлять вас делать это насильно. Вам лучше остаться дома, если эта мысль так вас расстраивает.

— Но вы ведь все равно пойдете?

— Да. Мне очень нужно с ним побеседовать.

После этого он ничего не сказал, кроме того, что будет выглядывать и караулить рабочих, и повесил трубку.

Барбара принесла мне стаканчик свежего кофе, чтобы я взяла его с собой.

— Выпей горячего – это тебя успокоит, дорогая.

Я маленькими глотками отпивала кофе, идя по Белмонту. Глотательные движения действительно улучшили мое самочувствие. К тому времени, как я добралась до банка «Лейк вью», расположенного на углу Белмонта и Шеффилда, я наконец почувствовала, что могу поддерживать разговор.

Расположенный в квадратном каменном здании с железными решетками на окнах, банк выглядел сонным и отдаленным от финансовых вихрей, в которых кружились его братья – большие банки из деловой части города. Забранные решетками окна почти не пропускали света; вестибюль был темным грязноватым местом; вероятно, здесь не мыли со дня открытия банка в 1923 году. Тем не менее банк серьезно относился к своим обязательствам по отношению к живущим по соседству вкладчикам, инвестируя средства в общественные проекты и заботливо обслуживая жителей района. Они избегали выгодных, но рискованных проектов, которые в восьмидесятых годах уничтожили многие мелкие финансовые учреждения; насколько я знала, их финансовое состояние было хорошим.