Книга Ангел-хранитель, страница 6 – Сара Парецки

— Я думаю, что ничего не знаю о том, как рождаются щенки. Сейчас без двадцати десять. Давайте подождем, пока придет этот парень, ветеринар. На всякий случай я пока схожу за ключами.

Мы уже решили сделать ей в машине подстилку, чтобы отвезти ее в лечебницу, когда на свет показался первый щенок, скользкий, будто шелковый. Пеппи мигом набросилась на него, слизала послед и с помощью зубов и передних лап пристроила его рядом с собой. Следующий щенок появился только после одиннадцати часов, но затем они стали рождаться примерно через каждые полчаса. Я уже начала подумывать, что она оправдала предсказание ветеринара и принесет дюжину щенков. Но около трех часов, когда восьмое крошечное создание проложило себе путь к соску, она решила остановиться.

Я поднялась и пошла на кухню посмотреть, как мистер Контрерас готовит для нее еду в большой миске, смешивая сухой собачий корм с яичницей и витаминами. Он был настолько поглощен этим процессом, что пропустил мимо ушей все мои вопросы о «Лас-Вегаснайт» и о Митче Крюгере.

Я поняла, что теперь я здесь уже не нужна. Тут я вспомнила, что мои друзья играют сейчас в софтбол в гавани Монтроуз и устраивают там пикник, а я обещала, что постараюсь присоединиться к их компании. Я отодвинула щеколду на задней двери.

— Что случилось, дочка? Вы куда-то собираетесь? – Мистер Контрерас на минуту оторвался от своего занятия. – Вы можете спокойно идти. Будьте уверены, я как следует позабочусь о принцессе. Восемь, – пробормотал он себе под нос, – восемь, и она великолепно справилась! Вот молодчина!

Когда я закрывала заднюю дверь, старик издал ужасающий звук. Я была уже на полпути к своей квартире, как вдруг меня осенило: он пел. Думаю, что песня называлась «О, что за чудесное утро!».

— Так, значит, ты заделалась акушеркой? – насмешливо спросила меня Лотти Хершел. – Я всегда думала, что тебе следует иметь какую-нибудь профессию про запас: что-нибудь приносящее надежный доход. Но в наши дни я бы поостереглась рекомендовать тебе заниматься акушерством – страховка тебя разорит.

Я погрозила ей пальцем:

— Ты просто не хочешь, чтобы я вторгалась в твои владения. Когда женщина достигает вершины своей профессиональной карьеры, она не может спокойно видеть, как молодые карабкаются следом за ней.

Макс Левенталь хмуро поглядел на меня через стол: это было самое несправедливое обвинение, какое я только могла придумать. Лотти, одна из ведущих перинатологов города, всегда протягивала руку помощи женщинам моложе ее, чтобы вытянуть их наверх. И мужчинам тоже.

— А что ты скажешь насчет отца? – быстро сменил тему сын Макса Майкл. – Ты знаешь, кто он? И не собираешься ли ты заставить его платить алименты на детей?

— Хороший вопрос, – заметила Лотти. – Если твоя Пеппи такая же, как те юные мамаши, которые мне часто попадаются, то вряд ли ты получишь много собачьего печенья от отца. Но может быть, его хозяин поможет?

— Сомневаюсь. Отец – черный лабрадор, который живет немного дальше на нашей улице. Но я не могу себе представить, как миссис Фризелл помогает ухаживать за восемью щенками. У нее у самой пять собак, и я понятия не имею, где она берет деньги, чтобы прокормить их.

Миссис Фризелл была одной из тех, кто упрямо сопротивлялся нововведениям на той части Расин-авеню, где я жила. Ей было уже за восемьдесят, и она являла собой именно тот тип старух, который наводил на меня ужас в детстве. Спутанные седые волосы торчали во все стороны из колтуна на голове. И летом и зимой она носила одно и то же одеяние из выцветшей полосатой ткани и бесформенные свитера.