Книга Слепая зона, страница 31 – Сара Парецки

Доналд повернулся на стуле и улыбнулся хозяйке:

— Благодарю, Дердри. Я рад узнать об этом. «Хоум фри» одно из благотворительных вложений «Гейтвэя», и через несколько дней вы убедитесь, что ваша благотворительность процветает.

Откинувшись на спинку стула, я с горечью посмотрела на Дердри. Взбудоражив меня, свою дочь, Гантнера и Блэкли, она с аппетитом приканчивала свой салат и даже оживленно беседовала с Лайной, словно наше раздражение протрезвило ее. Я почувствовала, что мне больше незачем оставаться участником этого дурацкого представления, меня пригласили, видимо, только потому, что Мэнфред специально попросил их об этом. Был короткий момент, когда я могла покрасоваться в сиянии великого человека. Однако моя карьера, безусловно, не зависела от умасливания его, или Фейбиана, или даже сына сенатора Соединенных Штатов.

Я не смогла покинуть комнату, потому что Фейбиан в это время постучал ложечкой по бокалу, привлекая внимание собравшихся.

— Я знаю, многие из вас должны завтра рано встать, чтобы сделать свой рабочий день как можно длиннее, – послышался вежливый смешок, – поэтому я хочу сейчас поблагодарить всех вас за то, что вы пришли. После того как вы попробуете знаменитое суфле «Гранд Мейниер», приготовленное Дердри, вам не захочется выслушивать мою болтовню.

Фейбиан слегка улыбнулся, – превосходный семьянин и хозяин. Как я раньше не догадалась: они могли позволить себе обратиться к фирме, обслуживающей банкеты, но тогда у Фейбиана не было бы случая похвастаться своей женой, которая специально осталась дома, чтобы приготовить это бесподобное суфле.

Затем Фейбиан перешел к чествованию Мэнфреда. Пока он говорил, прислуга разливала по бокалам «Дом Периньон». Очевидно, то, что было сэкономлено на виски, он потратил на шампанское.

— Наше небольшое собрание сегодня – это дань нашему многоуважаемому Мэнфреду и Его Величеству Закону! – захлебывался Фейбиан. – Он учил адвокатов и судей, обвинителей и защитников; среди них были и либералы, и консерваторы, некоторые из нас соперничают друг с другом, но, как сказал Шекспир, мы собрались здесь есть и пить, как друзья, и почтить того, кто, как известно, доводится лучшим другом и нам, и закону.

Мы все встали и просалютовали Мэнфреду шампанским. Я незаметно взглянула на часы: было десять тридцать, но мои надежды сбежать рухнули, так как Фейбиан снова взял слово.

— Другие тоже хотят произнести тост, но прежде что-то хочет сказать самый молодой из присутствующих. Он не юрист, по крайней мере, пока не юрист, но кто знает… Как заметил Дэниел Уэбстер, «на вершине всегда есть место», и после ухода Мэнфреда на вершине, конечно, большая брешь. Джошуа?

Когда маленький мальчик сползал со стула, словари, на которых он восседал, выскользнули из-под него и с грохотом свалились на пол. Те, кто видел, что произошло, снисходительно рассмеялись. Джошуа покраснел, а Эмили закусила губу и помогла брату разобраться с книгами. Потом она развернула свой стул так, чтобы брату было видно ее лицо.

Заложив руки за спину, Джошуа стал декламировать прощальную речь Просперо. Он говорил быстро, тонким нежным голоском: