Книга Смертельный удар, страница 115 – Сара Парецки

Лотти многозначительно взглянула на скомканные обертки от жевательной резинки и пачку сигарет, валявшиеся на полу. Когда из-за задернутой занавески извергся поток богохульства, пока молодой врач пытался провести осмотр Фишбек, Лотти подняла брови.

— Дежурная по этажу сказала мне, что ты вчера была невежливой со своей соседкой по палате и что они подселили тебе более подходящую личность. Ты умерила свою злость, влепив ей пару раз?

Она начала ощупывать мои плечевые мышцы.

— О, черт, мне больно! А то, что ты хочешь услышать, это «оставь!», или «не хватай!», или «прекрати!».

Лотти проверила мои глаза с помощью офтальмоскопа.

— После того как мы поместили тебя, мы сделали тебе рентген и компьютерный анализ. Каким-то чудом у тебя не оказалось никаких трещин и переломов. Еще немного физиотерапии в следующие несколько дней, и твои поврежденные мышцы перестанут болеть. Но не рассчитывай, что они восстановятся за ночь: заживление разрывов в тканях может длиться год, если ты не дашь мышцам отдохнуть должным образом. Если ты дашь мне свои ключи, я пошлю Кэрол, чтобы она привезла тебе какую-нибудь одежду за время обеденного перерыва.

Перед тем как совершить в среду утреннюю пробежку, я привязала ключи к шнуркам кроссовок, Лотти взяла их, прежде чем дать указание выбросить мою одежду, в которой я поступила в «Бет Изрейэль».

Она встала и строго посмотрела на меня. Когда она заговорила снова, вдруг зазвучал ее венский акцент:

— Я попросила бы тебя, чтобы ты не была такой безрассудной, Виктория. Попросила бы, если бы ты не была так влюблена в опасность и смерть. Ты очень осложняешь жизнь тем, кто любит тебя.

Я не нашлась, что сказать ей в ответ. Она долго смотрела на меня своими очень темными глазами, выделявшимися на худом лице, затем слегка покачала головой и вышла.

Подведем итоги моей репутации, сложившейся за двадцать четыре часа. Получалось не слишком привлекательно: бессердечная самка, влюбленная в смерть и опасность, вынудившая робкую пациентку косметической хирургии искать убежища у обслуживающего персонала.

Когда час спустя пришло время принимать физиотерапию, я угрюмо побрела вниз. Обычная больничная рутина, которая обезличивает любого пациента, лишая его собственной значимости, приводит меня в состояние ледяного сарказма. Сегодня я наслаждалась ею, как хорошим зарядом просветления.

После физиотерапии я сама сбежала от своей бранившейся соседки и ждала, пока мне привезут одежду, устроившись в кресле холла с кипой старых «Глэмоурз» и «Спортс иллюстрэйтед». Кэрол Альварадо, медсестра и помощник заведующего в клинике Лотти, прибыла чуть раньше двух. Она тепло поздоровалась со мной, крепко обняла и поцеловала, коротко ужаснувшись по поводу выпавшего мне на долю тяжелого испытания.

— Даже моя мама молилась Божьей Матери за ваше спасение, Вик.

Это действительно было нечто, ибо миссис Альварадо обычно смотрела на меня с молчаливым презрением.

Кэрол привезла джинсы, свитер и ботинки. Одежда и нижнее белье показались мне ненатурально чистыми. Я забыла, что оставила их в прачечной в среду. Очевидно, одна из моих соседок по лестничной клетке подбросила мокрую кучу моих тряпок к дверям моей квартиры, а Кэрол великодушно нашла время пропустить их еще раз через машину.