Книга Смертельный удар, страница 188 – Сара Парецки

Мое сердце бешено колотилось, когда я повесила трубку. Дикая догадка сверкнула в моем уме. У него в заложниках Кэролайн или Лотти. Я не могла связаться с Кэролайн, но позвонила Лотти в клинику. Когда она подошла к телефону, удивленная моей неугасающей привязанностью, я объяснила ей, куда собираюсь.

— Если ты не услышишь обо мне в семь, позвони в полицию. — Я дала ей номера Бобби — домашний и в полицию.

— Ты собираешься туда не одна? — обеспокоенно спросила Лотти.

— Нет-нет. Я беру друга.

— Вик! Надеюсь, не этого надоедливого старика? От него больше беспокойства, чем помощи.

Я засмеялась:

— Нет, в общем, я согласна С тобой. Я возьму кого-нибудь надежного и спокойного.

Только после того как я обещала позвонить ей сразу же, как покину дом на Роэноук, она согласилась, чтобы я поехала без полицейского эскорта. Когда она повесила трубку, я обернулась к Пеппи:

— Пойдем, дитя. Нанесем визит в логово богатства и власти.

Собака выразила свою заинтересованность, как всегда перед любой предстоящей экспедицией. Она следила за мной, навострив уши, пока я в последний раз проверяла свой «смит-и-вессон», а затем понеслась вниз по лестнице впереди меня. Мы ухитрились выбраться наружу без напутствий мистера Контрераса. Должно быть, он был на кухне и готовил ужин.

Я осторожно осмотрелась вокруг, чтобы удостовериться, что нигде не ждет западня и никто не притаился в засаде. Пеппи прыгнула на заднее сиденье «шеви», и мы направились на юг.

Швейцар на Роэноук встретил меня с той же приветливой учтивостью, что и в первый мой визит. Очевидно, Антон не сообщил ему, что я представляю угрозу для общества. А может, воспоминание о моих пятидолларовых чаевых перевесило все грязные измышления, шедшие с тринадцатого этажа.

— Собака сопровождает вас, мадам?

Я улыбнулась:

— Мистер Гумбольдт ждет ее.

— Очень хорошо, мадам.

Он подвел нас к лифту и поручил Фреду.

Я с уверенной грацией двинулась к маленькому сиденью в глубине кабины. Пеппи мгновенно заняла место у моих ног, довольно живописно свесив язык и тяжело дыша. Она не привыкла к лифтам, но ступила по неустойчивому полу с невозмутимостью чемпиона. Когда мы вышли, она обнюхала мраморный пол вестибюля и насторожилась, поглядывая на меня и Антона, распахнувшего перед нами резную деревянную дверь.

Он холодно взглянул на Пеппи:

— Мы предпочитаем не пускать сюда собак, так как их поведение непредсказуемо и его сложно контролировать. Я попрошу Маркуса подержать ее в вестибюле, пока вы не пожелаете уйти.

Я усмехнулась:

— Неуправляемые привычки и экстравагантные поступки, похоже, совершенно в стиле вашего босса. Я не войду без нее, поэтому решайте, так ли уж сильно мистер Гумбольдт хочет видеть меня.

— Очень хорошо, мадам. — Тон его стал ледяным. — Не последуете ли вы за мной?

Гумбольдт в библиотеке перед камином пил из бокала резного стекла виски с содовой, насколько я могла видеть. Мои внутренности перевернулись, пока я наблюдала за ним, и гнев обуял меня. Я задрожала.

Гумбольдт строго посмотрел на Антона, завидев собаку, занявшую место у моей левой пятки, но дворецкий невозмутимо проговорил, что я отказалась встретиться с ним без нее. Гумбольдт немедленно перестроился, любезно поинтересовался, какая у нее кличка, и похвалил ее экстерьер. Однако Пеппи почувствовала его нерасположенность и не проявила дружелюбия. Я нарочно обошла с ней комнату, приглашая обнюхать все углы. Даже приподняла тяжелые парчовые шторы, откуда открывался вид на озеро: там не было места, чтобы спрятаться снайперу.