Книга Смертельный удар, страница 40 – Сара Парецки

Но почему?

Меня все больше заботило, что же узнала Кэролайн и о чем не потрудилась сообщить мне. В живых подробностях я вспомнила ту зиму, когда Кэролайн уговорила меня опротестовать извещение о выселении в пользу Луизы. После недельной беготни между судом и домовладельцем я наткнулась за заметку в «Санди таймс», которая называлась «Нетипичные подробности» и была посвящена неутомимой шестнадцатилетней Кэролайн и созданной ею суповой кухне, для организации которой она добывала средства, сдавая помещение в субаренду. За десять лет, прошедших до той зимы, это был один из многих и последний крик Кэролайн о помощи, на который я откликнулась, и я уже начала думать, что мне предстоит возиться с ее проблемами, пока ей не стукнет двадцать.

Я обнаружила на заднем сиденье «Клинекс» и нашла полотенце, которым вытиралась на пляже прошлым летом. Почистив ветровое стекло, я наконец включила передачу и направилась к автостраде. Я разрывалась перед выбором: позвонить ли Кэролайн и сообщить о своем решении прекратить расследование или удовлетворить свое странное, почти детское любопытство, попытавшись узнать, что же так сильно смутило Чигуэлла.

В конце концов я не сделала ни того, ни другого. Когда я наконец добралась до своего офиса, проделав нелегкий путь по запруженным улицам полуденного Лупа, на столе меня поджидала пачка писем от нескольких клиентов, сформулировавших различные проблемы, которым я позволила ускользнуть от своего внимания, пока занималась делами Кэролайн. Одно письмо было от постоянного покупателя, который нуждался в получении гарантии на приобретенный компьютер. Я переадресовала послание своему приятелю, эксперту по компьютерам, и вскрыла другой конверт. Все письма содержали просьбы об обычных финансовых расследованиях, то есть касались моей прямой профессиональной занятости, обеспечивавшей мне кусок хлеба с маслом. Было приятно поработать над чем-то таким, в чем я хорошо разбираюсь и одновременно способна была вынести суждение, и я предвкушала, как в поисках решения проведу остаток дня, изучая документы в «Стейт оф Иллинойс-Билдинг».

Я вернулась в офис около семи, чтобы напечатать отчеты, сулившие мне пять сотен долларов, так как оба клиента платили незамедлительно. Я намеревалась послать им ответы по почте наложенным платежом.

В тот момент, когда я барабанила на своей старенькой «Олимпии», зазвонил телефон. Я взглянула на часы — было почти восемь. Ошиблись номером? Кэролайн? А может, Лотти? На третьем звонке я подняла трубку, опередив службу ответа.

— Мисс Варшавски? — Я услышала голос пожилого человека, слабый, вибрирующий.

— Да, — ответила я.

— Пожалуйста, я хочу поговорить с мисс Варшавски. — Несмотря на некоторое дрожание в голосе, человек говорил уверенно, тоном, присущим руководителю.

— Я у телефона, — сдерживая нетерпение, проговорила я: я пропустила обед и мечтала о стейке и порции виски.

— Мистер Густав Гумбольдт желает видеть вас. На какое время вам было бы удобно назначить встречу?

— Вы можете сказать мне, зачем я ему понадобилась?

Я вернула каретку на один знак, чтобы замазать опечатку белилами. Как выяснилось, куда труднее найти замазку для исправлений и ленту для пишущей машинки, чем купить современный принтер. Я осторожно поставила флакон на место, дорожа его содержимым.