Книга Смертельный удар, страница 41 – Сара Парецки

— Насколько я понимаю, это конфиденциальное дело, мисс. Если вы свободны сегодня вечером, он мог бы встретиться с вами не откладывая. Или завтра в три.

— Минутку, я взгляну, что там у меня на сегодня.

Я отложила трубку и взяла с полки справочник «Кто есть кто в чикагской торговле». Статья, посвященная Густаву Гумбольдту, составляла полторы колонки. Родился в Бремерхавене в 1904 году. Эмигрировал в 1930 году. Председатель и руководитель акционерной компании «Гумбольдт кэмикел», основанной в 1937 году; имеет заводы в сорока странах; в 1986 году объем продаж составил восемь биллионов долларов; активы — десять биллионов; штаб-квартира корпорации находится в Чикаго. Ну разумеется, я миллион раз проходила мимо Гумбольдт-Билдинг, бывая на Медисон-стрит, и помню это старое здание, лишенное каких-либо архитектурных излишеств, помпезного входа и вестибюля, так характерных для современных учреждений.

Я вновь взяла трубку.

— Я смогла бы сегодня вечером около девяти тридцати, — предложила я.

— Это было бы прекрасно, мисс Варшавски. Адрес — Роэноук-Билдинг, тринадцатый этаж. Мы обяжем привратника присмотреть за вашей машиной.

Роэноук — почтенная старая «вдовушка» на Оук-стрит, одна из шести или семи построек, вытянувшихся в ряд вдоль Мичиган-авеню и обращенных торцами к озеру. Все эти здания выросли здесь в начале века, призванные служить обиталищем для всяких там маккормиков, свифтов и им подобных, короче, для «сливок» общества. В наши дни там можно поселиться, если есть лишний миллион долларов, чтобы вложить его в жилье, и если вы относитесь к членам британской королевской семьи. После года или двух интенсивной проверки вам, может быть, позволят проживать в этом районе.

Я установила рекорд скорости, печатая двумя пальцами, ибо к восьми тридцати уже вложила отчеты и квитанции в конверты. Разумеется, я была вынуждена отказаться от виски и стейка. Мне не хотелось выглядеть тупой и сытой во время предстоящей встречи с незнакомцем, кто бы он ни был. Но зато у меня еще оставалось время, чтобы слегка перекусить — скажем, суп и салат, — тем более что мне не надо было беспокоиться о месте для парковки и тратить драгоценные минуты на поиск удобной стоянки.

Я направилась в маленький итальянский ресторанчик, что находился вверх по Уобош от моего офиса. Заскочив в туалетную комнату, я обнаружила, что мои волосы закудрявились от утреннего дождя, но, по крайней мере, черное платье все еще выглядело опрятным и деловым. Я наложила легкий, почти бесцветный макияж и, сев за руль, вывела свой автомобиль из подземного гаража.

Было почти девять тридцать, когда я лихо развернулась под зеленым козырьком Роэноука. Привратник, безупречный в своей ладно пригнанной зеленой ливрее, учтиво приветствовал меня легким наклоном головы, когда я назвала свое имя.

— A-а, мисс Варшавски… — Голос его был мелодичным, а тон добродушным. — Мистер Гумбольдт ждет вас. Не дадите ли мне ваши ключи от машины?

Он провел меня в вестибюль. Более современные здания, возведенные для нынешних нуворишей, сверкают стеклом и хромированной отделкой. Их отличают огромные, прекрасно оборудованные холлы с драпировками. А Роэноук построили, когда труд был дешевым и одновременно более искусным. Пол был выложен замысловатой мозаикой в виде геометрических фигур, а отделанные деревянными панелями стены украшали барельефы из плоских египетских фигур.