Книга Смертельный удар, страница 73 – Сара Парецки

— О, это сразило меня. Никто не любит проигрывать, и, Господь свидетель, вы не можете отказать этим парням в желании выиграть. Но в таком случае, как вы понимаете, компания прекрасно знала, что наш успех взорвет завод, ибо мы создадим прецедент. Каждый, кто когда-либо заболел или умер у них на производстве, получит право вновь напомнить о себе, затребовав выплаты.

Он замолчал. Я заставила себя молчать и ждать.

Наконец он продолжил:

— Нет, мне не нравится говорить об этом потому, что я получил угрозы по телефону. Уже после дела. Когда мы решали, — подавать ли нам на апелляцию.

— Телефонные звонки с угрозами являлись основанием для обжалования приговора, — воскликнула я. — Вы не обращались к прокурору штата?

Он покачал головой:

— Я получил только один телефонный звонок. И тот, кто звонил, кто бы он ни был, не называл наш случай — просто предупредил о том, что небезопасно идти на апелляцию. Я не слишком крепок физически, но я и не трус. Звонок разозлил меня, я никогда так не злился… и я принялся искать любую возможность, чтобы выстроить аргументацию для обжалования. Но я не нашел никаких путей.

— А они не звонили вам еще раз, чтобы поздравить с тем, что вы послушались их совета?

— Я никогда больше не слышал того голоса. Но когда вдруг объявились вы из ниоткуда…

Я рассмеялась:

— Приятно узнать, что меня можно принять за того, кто способен угрожать. Мне это может понадобиться прежде, чем закончится сегодняшний день.

Он покраснел:

— Нет-нет… Вы не выглядите… то есть я хочу сказать, что вы очень привлекательная леди. Но в наше время никогда не знаешь… Я хотел бы сообщить вам что-нибудь об отце вашей подруги, но мы никогда не говорили с моими клиентами о подобных вещах.

— Да нет, я вижу, что вы бы не утаили этого.

Я поблагодарила его за откровенность и встала.

— Если возникнет что-либо еще такое, в чем я смогу, на ваш взгляд, помочь вам, дайте знать, — сказал он, пожимая мне руку. — Особенно если это поможет мне получить хоть какие-то основания для решения по затребованию дела высшими инстанциями.

Я заверила его, что так и поступлю, и вышла. Я стала мудрее, чем была до того, как вошла в его кабинет, но оставалась не менее сбитой с толку.

Было уже далеко за полдень, когда мы с Манхеймом закончили нашу беседу. Я отправилась в Луп и прихватила по дороге колу и сандвич с солониной, который обычно служил мне усиленным питанием, когда я в таковом нуждалась. Решив проблему с едой, я поехала к себе в офис.

Я могла понять точку зрения Манхейма. Отчасти. Если бы Гумбольдт проиграл тот иск, это могло бы обернуться для него катастрофой, ибо составило бы проблему, которая вынудила компанию «Джонс-Менвилл» искать способы предотвращения банкротства. Но ситуация с компанией «Джонс-Менвилл» отличалась от нашего случая: там знали, что асбест токсичен, но скрыли этот факт. Поэтому, когда ужасающая правда выплыла наружу, рабочие возбудили дело, чтобы получить денежные компенсации.

Стало быть, все, с чем столкнулся бы Гумбольдт, — это серия исков ради компенсации. Но даже это само по себе могло быть неприятным. Предположим, за десятилетний период у них проработали тысяча рабочих и все они умерли. Каждому по четверть миллиона… даже если бы страховая компания сделала эти выплаты, они бы не обеднели.