Книга Заказное убийство, страница 42 – Сара Парецки

Я зашла в кухню и вынула из бара бутылку «мартеля». Достала два бокала из венецианского стекла, которые составляли часть приданого моей матери, когда она выходила замуж. Бокалы были чудесного красного цвета с витыми ножками. В моей квартире уже давным-давно никого не было, и я вдруг почувствовала себя застенчивой и легкоранимой. Я слишком много общалась с мужчинами в этот день, и у меня не было желания продолжать это общение в постели.

Когда я внесла бутылку и рюмки в гостиную, Ральф сидел на диване, рассеянно перелистывая журнал «Форчун». Он встал и, взяв у меня бокалы, выразил свое восхищение ими. Я объяснила, что моя мать уехала из Италии как раз перед тем, как война широко распространилась во всему миру. Ее собственная мать была еврейкой, и родители хотели увезти ее куда-нибудь подальше. Она завернула в нижнее белье и уложила в чемодан восемь красных бокалов, и с тех пор они занимали почетное место на любой праздничной трапезе.

Я налила коньяк.

Деверё сказал, что по происхождению он ирландец. Если бы он был французом, его фамилия писалась бы Деверо. Некоторое время мы молча пили коньяк. Ральф нервничал, и это помогало мне расслабиться. Внезапно его лицо осветила ухмылка.

— Когда я развелся, — сказал он, — я переехал в город, потому что считал, что там легко найти себе цыпочку — извините, женщину. Но по правде сказать, вы первая женщина, с которой я встречаюсь за это время, и вы не похожи ни на какую другую... — Он чуть покраснел. — Я хочу, чтобы вы знали, что я не из тех, кто все время переходит из одной постели в другую. Но я признаюсь, что хотел бы побывать в вашей.

Я ничего не ответила ему, только встала и взяла его за руку. Рука об руку, как пятилетние малыши, мы прошли в спальню. Ральф бережно помог мне снять платье и нежно погладил мои распухшие руки. Я расстегнула его рубашку. Затем он разделся, и мы улеглись на кровать. Я боялась, что мне придется его поощрять — недавно разведенные мужчины чувствуют себя недостаточно уверенно. Но он не нуждался в моем поощрении. Последнее, что я помнила, перед тем как заснуть, был его шумный выдох.

Когда я проснулась, спальня была полна мягкого утреннего света, проникавшего через плотные шторы. Я была одна в кровати и несколько минут лежала неподвижно, собираясь с мыслями. Постепенно я вспомнила обо всем происшедшем накануне и медленно повернула голову, чтобы взглянуть на часы. Голова у меня почти не поворачивалась, и мне пришлось перекатиться всем туловищем, чтобы узнать, который час. Одиннадцать тридцать. Я села. Мышцы моего живота не пострадали, но мои бедра и икры сильно ныли, и мне трудно было стоять прямо. Шлепая ногами, я медленно прошла в ванную — так обычно себя чувствуешь после пятимильной пробежки, если пару месяцев перед тем не тренировалась, — и полностью отвернула кран с горячей водой.

Ральф позвал меня из гостиной.

— Доброе утро, — откликнулась я. — Если ты хочешь поговорить со мной, тебе придется присоединиться ко мне — я не могу сделать ни одного лишнего шага.

Ральф вошел в ванную, уже полностью одетый. Я мрачно изучала свое лицо в зеркале над мойкой. Мой, изначально черный, «фонарь» под глазом стал темно-лилового цвета, с желтыми и зелеными прожилками. Левый глаз заплыл кровью. Кожа на челюсти приобрела серый оттенок. Общий эффект был далеко не самый привлекательный.