Онлайн книга «Горькое лекарство»
|
Я вспомнила о проспектах, прихваченных мною в офисе, и выудила их из портфеля. В них мог находиться штатный список сотрудников госпиталя. «Дружба» осуществит ваше всестороннее акушерское обслуживание» – провозглашал один из весьма живописных буклетов... Ого, сколько же денег в него вбухали?! Какие богатые краски, изысканные шрифты и яркие фото. Обширные газетные цитаты... На обложке цветущая дама баюкает новорожденного. Их лица излучают неизбывный восторг... На внутренних полосах можно было прочитать следующее: «Вы рождаете еще одну жизнь! Это самое важное событие Вашей жизни. Разрешите нам сделать все Так, чтобы это стало для Вас также наиболее радостным событием!..» Я перелистала проспект. Чуть дальше значилось: «У большинства женщин роды проходят без каких-либо осложнений. Но если Вам требуется дополнительная помощь в предродовой или родовой период, наш опытнейший акушер, специалист в области патологии в любое время к Вашим услугам...» В самом низу страницы сосредоточенный, уверенный в себе мужчина держал какую-то штуку, напоминавшую электрическое стимулирующее одеяло, в низу живота беременной женщины. Та взирала на него со всемерным доверием. Подпись к фото гласила: «Кейт Эберкромби, д. м., перинатоложист[10], пато-логоспециалист, применяет ультразвук для лечения одной из пациенток». Я показала текст и фотографию Лотти: — Не можешь перевести на человеческий язык? Она ознакомилась с подписью под снимком: — Он манипулирует звуковолнами, чтобы ребенок продолжал продвигаться вперед. Кроме того, этот прибор осуществляет контроль за нормальным сердцебиением. Можно определять вес и размеры ребенка. На поздних стадиях иногда определяется и пол... «Перинатоложист» – это акушер, специализирующийся на патологических аномалиях и осложнениях при беременностях. А уж если дитя появилось на свет и у него проблемы, прибегают к помощи неонатоложиста, специалиста-педиатра. Консуэло как раз нуждалась в перинатоложисте. Если бы он появился вовремя, то маленькой Виктории необходима была помощь неонатоложиста. Но, как видно, и его не оказалось... Она сняла пенсне, положила рядом с проспектом и продолжала: — Проблема Бургойна очевидна и красноречива. Вот почему он не хочет показывать мне свои записи. Но почему он их просто-напросто не выбросил? Ведь машинописный отчет носит пояснительный характер, но не указывает на явное небрежение при уходе за больной. — Лотти, это тебе видно, но не нам. О чем ты говоришь? – спросил Макс с неистребимым венским акцентом. Он взял бумаги и углубился в них. — В машинописном тексте разъясняется, что Консуэло поступила незапланированно, ургентно, не будучи амбулаторной больной. У нее начались роды, она была в коматозном состоянии. Ей сделали массивную инъекцию глюкозы, чтобы восстановить уровень сахара в крови и поднять давление... Там же говорится, что применили ритодрин, дабы замедлить роды. Затем перед ними встала проблема: могли ли они вообще остановить роды, не подвергнув Консуэло риску летального исхода? И решили идти напролом – приняли ребенка. Но Консуэло все равно скончалась из-за серьезнейшего общего осложнения как беременности, так и родов... А Бургойн в своих записках в значительной степени рисует другую картину. — Да, я вижу. – Левенталь оторвался от чтения записок Питера. – Бургойн детализирует всю ситуацию. Буквально расшифровывает. |