Книга Горькое лекарство, страница 136 – Сара Парецки

Кто-то ударил его, он застонал. А может, они с силой выкручивали ему руки, чтобы он был пооткровеннее и рассказал то, что им хотелось от него узнать.

— Я же не вчера родился, приятель. Тебя выпустили не потому, что ты не проходишь по делу об убийстве. Легавые отпустили тебя, потому что ты им сказал то, что они желали услышать... И они будут на седьмом небе, если какая-нибудь мелкота возьмет убийство на себя, а шикарный деляга-богатей сорвется с крючка... Усек?

— Я думаю, – заявил Хамфрис, – что мы могли бы поговорить лучше, если вы уберете нож от моей шеи. – Надо было отдать Хамфрису должное: он не терял хладнокровия под нажимом и продолжал: – Видите ли, у нас есть одна проблемка. Что там ни говори, но убили Малькольма Треджьера вы, а не я.

— Может, убили, а может, нет... Но даже если убили, так ведь по твоему приказу. А это означает пособничество в убийстве. И тебе по, такому обвинению намотают столько лет... Страшно подумать! И уж ты поверь, мы тебя с собой потащим, если пойдем ко дну. Ну а кроме всего прочего, есть еще один пустячок – Фабиано. Мой человек. Да-да, братец. Это ты его замочил. В тебе совесть есть? Это подобные тебе, шикарные деловые, так поступают с несчастными дурачками... Ну вот. Прежде чем опять будешь о чем-нибудь толковать с легавыми, заруби себе на носу: мы в кусты прятаться не будем, мы за тебя не в ответе!

Хамфрис помолчал, потом снова тихо застонал.

— Какого черта вам нужно?

— Ага, приятель, вот это уже разговор. Что мне нужно? Хочу услышать, как ты скажешь магические слова: я убил Фабиано Эрнандеза.

Снова молчание, затем опять стон.

— Ну, телись, телись, братец. Времени у нас полно, вся ночь. Никто не услышит, если даже визжать будешь.

Сдавленным голосом Хамфрис наконец сказал:

— О'кей. Я пристрелил этого парня. Но он же был подонком, неудачником, негодяем. И если вы сюда пожаловали, чтобы отомстить за его смерть, то зря потратили время из-за кучи дерьма, которая гроша ломаного не стоит...

Я перевела дыхание и, выхватив револьвер, с силой толкнула дверь в офис.

— Не двигаться! – заорала я, целясь в Серджио.

Он стоял с ножом напротив Хамфриса, а татуированный скручивал руки Алана за спиной. Двое других «Львов» торчали по бокам, у каждого – револьвер. Окно позади письменного стола, очевидно, было разбито вдребезги сразу же после прихода Хамфриса, которого они застали врасплох.

— Бросай оружие! – рявкнула я.

Куда там... Они прицелились в меня. Я выстрелила, свалила одного, но промазала в другого. Тот тоже выстрелил, однако я молниеносно нагнулась, и пуля ушла в пол. Серджио отпрянул от Хамфриса. Краешком глаза я увидела, что он занес руку, чтобы метнуть в меня нож, но пуля достала его раньше; перевалившись через кресло, он рухнул на ковер. Я еще раз выпалила по второму бандиту, тот выронил револьвер, когда Серджио валился с ног.

— Не стреляй! Не стреляй! – взвизгнул он фальцетом.

Роулингс пробрался в – офис по осколкам оконного стекла.

— Черт бы вас побрал, Варшавски. Вам было мало того, что вы уже натворили?

Я чуть не потеряла равновесие, руки тряслись.

— Роулингс! Так это вы были в «бьюике»! А я-то думала... Серджио. Но ведь утром вы же вели «шеви», разве не так?

Блеснули золотые коронки.

— «Бьюик» – это моя машина. Надеялся, что вы ее не узнаете. Ну и поскольку вы – дама решительная, счел за лучшее погоняться за вами, посмотреть, что же именно вы предпримете...Почему, как вы думаете, вам сошло с рук сумасшедшее превышение скорости? Хо-хо! Ведь вас лично эскортировал полицейский... Ну ладно. Теперь к вам, Хамфрис. Простите, впрочем, мистер Хамфрис. На мой взгляд, у нас уже столько материала, что вам не отвертеться. Как я сказал вам несколько часов назад, у вас есть право молчать, не отвечать на вопросы. Но если вы пренебрежете этим правом...