Книга Горькое лекарство, страница 137 – Сара Парецки

Хамфрис покачал головой. Кровь вытекала из ножевых ранок на шее.

— Не трудитесь, – сказал он. – Я эту сказку наизусть знаю. И кстати, если вы все время были поблизости, то почему не вмешались, когда этот ничтожный подонок грозил перерезать мне горло?

— Будьте спокойны, Хамфрис. Несмотря на то, что мне очень хотелось, чтобы он это сделал, я бы этого не допустил. Видите ли, я как бы уподобился ему, тоже хотел услышать, как вы произнесете магические слова. А именно: что это вы убили Фабиано Эр-нандеза. Мисс Варшавски тоже это слышала. Так что, уверен, у нас есть все необходимое, чтобы убедить судей.

Я подошла к Серджио. Пуля Роулингса попала ему в плечо. Оружие такого калибра может сильно покалечить, но Серджио выдюжит... «Лев», которого подстрелила я, валялся на персидском ковре, стеная и портя ворс сгустками крови. Татуировка и другой телохранитель-застыли рядом, погруженные в мрачное молчание.

Мне кажется, Хамфрис, – сказал Роулингс, – это даже хорошо, что вы будете сидеть в тюрьме. Каждый день взирать на кровавые пятна, изгадившие ковер и письменный стол?! Да ведь это напрочь разобьет ваше сердце... И кстати, есть в этом доме врач?

Предосеннее солнце сияло вовсю, согревая песок и танцуя бликами на воде. Дети галдели, прощаясь с последним днем летних каникул. Супружеские пары расправлялись с содержимым корзинок, набитых едой для прощального пикника на пляже. Кто-то из отдыхающих настраивал транзисторные приемники на бейсбольный матч, кто-то – на рок-музыку. Казалось, что спортивный комментатор состязался в эфире с диск-жокеем. Я тупо смотрела на окружавшую меня мешанину.

— В чем дело, куколка? Отчего бы тебе не пойти в воду? Лови последний шанс, пока погода не изменилась...

Мистер Контрерас возлежал в пластиковом шезлонге под огромным зонтом. Я взяла его с собой в Пентуотер, прибрежный городок на озере Мичиган, поставив нерушимое условие: все время быть только в тени. И надеялась, что он будет спать, как сурок. Увы, с выздоровлением машинист стал куда более несносным, чем в прошлые времена.

— Ну что, так-таки не можешь выкинуть этого доктора из своего сердечка, моя куколка? Но поверь мне, он твоего мизинца не стоил. Это я тебе говорю.

Я повернулась к нему, сделав бессильный жест правой рукой, но ничего не сказала. Мои чувства не складывались в обычные слова. Не так уж и хорошо знала я Питера, чтобы тот занозой сидел в моей душе. Последняя сцена еще жила в моей памяти. Это было ужасно. Но это не было тяжким бременем.

Я с полным основанием могла бы считать себя героиней, мировой чемпионкой, если хотите. Хамфриса и Серджио надежно упрятали за решетку, отказав в просьбе внести залог, да к тому же Серджио угодил в тюремный госпиталь, где ему подлечивали плечо. Субботний номер «Геральд стар» стал грандиозной сенсацией; в ней весьма рельефно отобразилась помпезная напыщенность Дика... Он позвонил мне после того, как в течение суток мы во второй раз арестовали Хамфриса, и пообещал откусить мне голову. Я веселилась, как дитя. По крайней мере, Лотти так определила мою реакцию на угрозы Дика. Бедняга, его слишком занесло от ярости! Убежденность в том, что он несравненный знаток уголовного права, совсем вскружила ему голову, и он не хотел признать, что в этой области я не меньший знаток, чем он...