Книга Горькое лекарство, страница 70 – Сара Парецки

Несмотря на то, что август уже вливался в сентябрь, было еще удушливо и жарко. Особенно если застрянешь в уличной пробке. Дома я переоделась, натянула купальник и отправилась на целый вечер к озеру.

В контору «Ик-Пифф» я поехала ближе к полуночи. Учитывая, что алкоголики становятся агрессивнее, когда собираются вместе, я не взяла с собой сумочку; револьвер засунула за пояс джинсов, а бумажник положила в наружный карман. Прошлой зимой я потеряла свой набор отмычек, но теперь у меня, была сделанная на заказ комбинация наиболее стандартных, часто употребляемых ключей и пластмассовая короткая линейка.

По дороге я раздумывала: почему для меня так важно знать, кто оплачивает счета Дика? И уж конечно во мне до сих пор кипела ярость оттого, что Монкфиш безнаказанно разгромил клинику Лотти. Впрочем, был бы мой расследовательский жар так силен, если бы Дитера защищал другой адвокат? Мне ненавистна мысль о том, что после стольких лет я все еще невольно страдаю от ощущения горечи и досады.

Я припарковалась далеко от конторы и оставшийся квартал прошла пешком. Негоже женщине находиться в этих местах после наступления темноты: в жаркую душную ночь вся нечисть выползает из щелей подышать. Разумеется, я была уверена, что смогу убежать от этих потерявших человеческий облик существ, а в крайнем случае пущу в ход оружие. И тем не менее облегченно вздохнула, когда невредимой добралась до лестницы в обители Монкфиша, если, конечно, не считать непристойных выкриков в мой адрес.

На лестнице было темно. Я включила крошечный фонарик. Шорох мягких шажков позади свидетельствовал, что крысы лакомились дневными объедками. На площадке второго этажа лежал навзничь мужчина. Его обильно вырвало. Блевотина стекала по ступенькам, и как я ни старалась, все-таки угодила в омерзительную лужу, перешагивая через неподвижное тело.

Несколько минут я постояла перед дверью Монкфиша, прислушиваясь: нет ли кого в конторе. Вряд ли там меня ожидала церемония встречи: никто, будучи в здравом рассудке, не стал бы ошиваться здесь в такое время во мраке. Хотя даже самый благожелательный поклонник Дитера, очевидно, не удержался бы от внесения ему иска за антисанитарию.

Я вытащила набор ключей и линейку. Не очень-то заботясь о тишине, стала возиться с замком, располагавшимся под плакатом с изображением человеческого зародыша. Спасаясь от соседей, Монкфиш поставил усиленный двойной замок, который долго не поддавался. Потребовалось десять минут на то, чтобы его открыть. Войдя в комнату, я зажгла верхний свет. Никто из встреченных мною на подходе к дому не вспомнит ни того, как я выгляжу, ни тем более того, когда это было.

Конверты с написанными от руки почтовыми кодами и адресами лежали кучками на столе. Зачем приобретать компьютер, если есть Марджори? Кстати, никакой компьютер в таком воровском месте и недели не простоит. Так что Марджори была плодом трогательной смекалки. Я раскрыла один из конвертов – взглянуть, каков боевой клич Монкфиша на неделю.

«Мельница абортов перестала махать крыльями!» – провозглашалось в одном тексте... «Группка смельчаков, посвятившая себя служению ЖИЗНИ, рисковала ею и была брошена в тюрьму за то, что пыталась уничтожить концлагерь СМЕРТИ, более чудовищный, чем Освенцим»...