Книга Горькое лекарство, страница 92 – Сара Парецки

— Не она. Айлин Канделериа.

— Мой клиент проявляет настойчивую заинтересованность в вашей проверке госпиталя «Дружба-5». Если это досье подпадает под действие Билля о свободе информации, я убеждена, что смогу отозвать его судебной повесткой. И очень любопытен тот факт, что вы не только отменили внезапную инспекцию, входящую в обязанности сестры Канделериа, но и сами не собираетесь ее проводить. Это создает почву для всякого рода предположений. Уверена, что смогу заинтересовать в этом одну из газет. Не многим известно, что государство обязано строго следить за материнской и детской смертностью. Но материнство – это весьма волнующая и пикантная тема, и ручаюсь, что «Геральд стар» и «Трибюн» конфетку из нее сделают. Как жаль, что у вас одутловатое лицо, оно не будет хорошо смотреться на фотографиях...

Официант шлепнул на стол блюда с едой. Коултер едва притронулся к своей порции и озабоченно посмотрел на часы:

— Рад, что вы отказались от более дорогого ресторана. Я вдруг вспомнил, что должен повидаться с одним человеком. Было приятно поболтать с вами, мисс Варшавски...

Он вышел, оставив меня рассчитываться за завтрак...

Около двух часов я снова позвонила Бургойну. Он уже пришел из операционной, но говорил по другому телефону; дежурная сестра сообщила мне это бесстрастным голосом. Я сказала, что подожду.

— Но он будет долго занят, – предупредила сестра.

— Тогда я буду долго ждать.

Я сидела у себя дома перед горой необработанной корреспонденции, а потому в ожидании занялась тем, что отделяла страховую и прочую рекламу от деловой почты. Четыре-пять писем.

Голос у Питера был хриплый, что свидетельствовало о его усталости.

— У меня сейчас нет времени для разговора, Вик. Позвоню позже.

— Что-то подсказывает мне, что ты вообще не настроен со мной разговаривать. Но это займет немного времени. История болезни Консуэло. Ты можешь найти ее сегодня? В противном случае Лотти придется обзавестись судебным ордером, чтобы взглянуть на бумаги.

— Ох, – голос у него совсем сел, – к нам уже поступило утром требование – представить постмортем. И поэтому досье Консуэло занесено в разряд конфиденциальных и держится под замком. Боюсь, что у Лотти Хершель есть только один путь для ознакомления с ним – судебная процедура.

— Под замком? Ты имеешь в виду, что власти штата или кто-то еще пришли и заперли его в сейфе?

— Нет, – нетерпеливо отозвался он. – Мы сами это делаем. Берем из регистрационной и убираем, чтобы никто не мог прочитать рапорт.

— Ну что же, извини за беспокойство. Сдается, что тебе лучше всего лечь и поспать.

— Я просто должен это сделать. Я тебе позвоню, Вик. Через несколько дней.

— Питер! Подожди-ка, последний вопрос... Насколько близко ты знаком с Ричардом Ярборо?

Он слишком долго медлил, прежде чем ответить:

— Как ты сказала – Ричард Ярборо? Боюсь, ничего о нем не слышал, никогда...

Повесив трубку, я сосредоточенно рассматривала стол. Спрятали, а? Надо же! Не медля позвонила Лотти:

— Ты можешь сегодня со мной пообедать? Хочу поговорить о досье Консуэло.

Она заказала столик в ресторанчике «Дортмундер» – погребке в отеле «Честертон». Условились на семь.

Я отшвырнула почту. Закрывая за собой дверь, услышала телефонный звонок. Это был Дик, кипящий от злобы.