Книга Разящие огни грехов, страница 107 – Гера Фотич

Елена озабоченно покачала головой:

— Как же разрешили? Он же вроде как под следствием был, преступление совершил.

— Пока суда не было, никто преступником его назвать не может, – разъяснял Косых, – уголовные дела будут прекращены за смертью обвиняемого. Но это только если вы не потребуете продолжить следствие с целью доказать невиновность Семёна.

— Да что уж там, – махнула ладошкой Ольга, – чего ворошить.

Елена согласно кивала:

— Если Господу было угодно от мирского суда его увести, так тому и быть. Сам с ним разберётся.

— А Лёшик? – встрепенулась Ольга. – Мы же ему никакой одежды не передаём?!

— Там командование решает, – успокоил Павел, – будет в военной форме. С ним военком приедет, солдат привезёт с автоматами. Будут хоронить с почестями как героя.

Ольга глубоко вздохнула, прерывисто потянула носом, на глаза навернулись слёзы, часто заморгала.

— А я каждый день молюсь за него об упокоении православных воинов, за веру и Отечество на брани убиенных, – сообщила Елена, повернулась к большой иконе в глубине дома, перекрестилась, стала нашептывать молитву…

— Кто ж заплатит? – тихонько спросила Ольга.

— За Семёна я уже всё решил, – успокоил Косых, печально шмыгнул носом, пожал плечами, – а за Алексея ещё и должны вам останутся, на всю вашу жизнь. Так что не волнуйтесь по этому вопросу, Ольга Матвеевна. Все мы вам должны матерям нашим. Надо только чеки сохранить за расходы, я их потом в военкомат отнесу, обещали оплатить.

На веранду вышла Соня, улыбнулась Павлу Ивановичу, поздоровалась. Увидев заплаканное лицо Ольги, подошла и обняла за плечи, хотела что-то сказать, но не нашлась, положила голову ей на плечо, села рядом.

Елена продолжала самозабвенно молиться, никого не замечая.

Фома вышел на веранду, с удивлённой растерянностью оглядел присутствующих. Не здороваясь, подошёл к бабушке Ольге, взял за руку:

— А мне Лёшик приснился с дедушкой, они помирились и радовались утреннему солнцу.

Ольга улыбнулась, погладила внука по волосам:

— Конечно, помирятся, там люди друг друга любят, нечего на небесах делить кроме ласки божественной и тепла, всем поровну достаётся, – легонько встрепенулась. – А ты что же завтрак сегодня проспал с мамой! Давай садись за стол, обедать все вместе будем, новых сил набираться!

Соня поднялась:

— Давайте я помогу накрывать! – пошла на кухню, сняла суп с конфорки и принесла на веранду, поставила кастрюлю на деревянную круглую доску с орнаментом.

К ней присоединилась Ольга, а за ней стала хлопотать и Елена.

— Что-то мы поиздержались, – всплеснула руками хозяйка, – макароны закончилась, молока нет, творога, нужно и сосиски прикупить – Фома их очень любит. Сейчас поедим, а к ужину – всё! Надо в магазин ехать. – Она смущённо посмотрела на Павла Ивановича.

— Я на велосипеде прокачусь с Гордеем! – предложил Фома. – Ему тоже надо, наверно, в магазин. Только список составьте!

— Что б я без тебя делала, миленький! – обрадовалась Ольга. – Ты теперь мой главный помощник! Сейчас напишу.

— Тебе сколько мать дала на мороженое? – спросил Гордей, когда Фома появился на велосипеде с пустым полиэтиленовым мешком на руле.

— Как обычно, пятьсот!

— А… – с завистью в голосе произнёс приятель. – Мне больше ста не даёт. Сейчас колёса подкачаю, и поедем.