Книга Разящие огни грехов, страница 29 – Гера Фотич

— Лёшик, миленький, не надо никуда уходить! Оставайся с нами, если хочешь, мы с мамой заберём тебя в Турцию. Ну, пожалуйста! Не ходи!

— Что ты, что ты, болезный! – заквохтала Ольга, прижимая Фому одной рукой, а второй быстро смахивая передником собственные слёзы, стала гладить внука по волосам. – Мы не о том, не о том…

Неожиданно грузной походкой, слегка покачиваясь, на кухню зашёл Сомов, увидел жену с пасынком и внуком:

— Чего это вы здесь спрятались, отдельно попрощаться решили? У нас общие проводы за столом!

При появлении отчима Алексей вздрогнул от неожиданности, расцепил руки Фомы и взял в свои ладони, стал поучительно наставлять низким глухим голосом:

— Это долг каждого мужчины, понимаешь! Защищать нашу Родину! Вот так… – но в мутных глазах через стёкла очков продолжали ещё стоять предательские слезы.

Бабушка отвела взгляд в сторону, начала громко со стоном высмаркиваться в фартук.

Сомов перевел на неё внимательный взгляд, сдвинул брови, громко искусственно откашлялся, стараясь заглянуть в глаза жены. Но та, не поворачиваясь, боком прижалась к столешнице, стала сметать оставленные хлебные крошки в морщинистую старческую ладошку.

Тогда Сомов посмотрел на внука и покачал головой:

— Не забудь, что у нас перед заходом солнца спуск флага!

Фома оторвал взгляд от бабушки. Яростное праведное возмущение переполнили его маленькое сердечко. В голове застучало. Он почувствовал, как внезапная боль сводит веки, обернулся к деду и попытался смотреть ему в лицо. Но оно расплывалось точно в тумане, и он закричал в это размытое веснушчатое розовое пятно с чёрточками:

— Это всё ты! Всё ты! – закрыл ладонями глаза. Запричитал: – Ненавижу, ненавижу тебя!.. – По памяти побежал на второй этаж в свою комнату, споткнулся на лестнице и упал, сильно ударился коленкой, вскочил, завернул за угол и, толкнув дверь, бросился на кровать.

Уже сквозь сон он подумал, что наверно все дедушки такие.

В этот раз спуск флага был без Фомы. У него поднялась температура, и мама легла с ним.

Мужчины ещё долго оставались за столом. С наступившей темнотой на веранде начали звучать торжественные марши и песни военных лет…

Среди ночи Соня проснулась от того, что почувствовала, как сын дрожит от холода. Его пижама промокла насквозь, и она осторожно переодела полусонного ребёнка, плотнее укутала одеялом. А когда тот снова крепко уснул, вернулась к себе в комнату.

А рано утром Фома уже чувствовал себя бодро, поднялся по будильнику. Ему показалось, что он опоздал, и с волнением сбежал вниз.

Было ещё сумрачно.

Алексей сидел с бабушкой за столом и мирно беседовал, поедая завтрак, его несуразные очки лежали рядом с тарелкой.

При виде внука Ольга всплеснула руками:

— Что ж ты, милок, так рано проснулся, весь дом ещё спит!

— Подождите меня, я с Лёшиком! – крикнул Фома и поспешил в ванную комнату. Быстренько умывшись, вернулся и тоже устроился за столом.

Ольга положила ему в тарелку каши, придвинула несколько банок с вареньем:

— Какое будешь: яблочное, смородиновое или клубнику?

Фома покрутил головой, и, отрезав ножом кусок масла, как делал дед, бросил его в тарелку. Стал мешать ложкой и дуть, взял отрезанный кусок ржаного хлеба.

Ольга пригладила его взъерошенные волосы. С любовью смотрела на внука, ласково обнимала взглядом, была рада, что он выздоровел.