Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 202 – Анатолий Салуцкий

Жить стало не на что, литература ныне – дело безгонорарное, и он задорого сдаёт большую квартиру на Садовом кольце, задёшево снимая однушку на Каширке. За счёт разницы цен и существует. Раньше спал на шёлковых простынях, а теперь на стократ стираных. Вчерашнее кофепитие в уличном кафе считает не купеческим загулом, а гастрономической оргией, потому что дома сидит на серых макаронах. Сердце полно надежд, а ум – сомнений. Но гениально написал Пастернак: пораженье от победы порой не отличишь. Будущее просматривается фантастически успешным, ибо у него обнаружили незаурядный талант. А пред соблазнами судьбы он бессилен.

Алёна чутко уловила, что вступительный монолог новый знакомый завершил с иронией, и уколола:

— То-то мне показалось, что где-то я тебя видела, лицо знакомое. А когда сказал про купеческий загул и серые макароны, вспомнила: не ты ли, часом, выступал по телеку в программе о вкусной и здоровой пище? То ли вчерась, то ли надысь.

Трофимыч восхищённо хмыкнул, для красного словца с шутовским намёком упомянул о встрече Марлон Брандо с Мэрилин Монро, и предложил выпить кофе на брудершафт. Похоже, они начали понимать друг друга с первых слов, и разговор пошёл занятный.

Выяснилось, что писательство он начал с юморных рассказиков для себя и друзей. Потом потянуло на серьёзные рассказы, которые рассылал в электронные альманахи, коих в интернетную эпоху развелось видимо-невидимо. И да! Кое-что начали публиковать. А главное, его заметили, однажды позвали на какое-то литературное мероприятие, потом ещё на одно… И он постепенно вошёл – а может быть, втёрся – в полный кайфа и драйва безумно интересный круг людей, причастных к великому таинству словесного творчества. А если по-честному, поторопиться со знакомством с Алёной, которая обожгла его с первого взгляда, побудил Трофимыча один из первых рассказов собственного сочинения. Предупредил:

— Вообще-то, это тебе не серые макароны.

Суть рассказа в том, что некий молодой инженер по имени Вася, шагая к метро, чтобы ехать на работу, однажды увидел симпатичную девушку в беличьей шубке. А потом встречал её ежедневно – видимо, она тоже шла на работу, но из метро. Постепенно они примелькались друг другу, и в какой-то четверг он поздоровался с ней кивком головы, а в пятницу улыбнулся и приветствовал: «Добрый день!», получив благосклонный ответ. Выходные он провёл в томительном ожидании, репетируя первый мимоходный разговор, и в понедельник в приподнятом настроении двинулся к метро… Увы, девушку в беличьей шубке он не встретил. Ни в понедельник, ни во вторник, ни через неделю. Они разминулись навсегда. А причина, как выяснилось, состояла в том, что начало её рабочего дня перенесли на час позже.

— Простенько, но с философским подтекстом, – свою мысль Трофимыч разъяснял Алёне возвышенно. – Наши судьбы зависят от таких случайных частностей, которые неподвластны логике поступков, кто-то свыше диктует человеку конспект его жизни. С учётом печального опыта своего героя я и поторопился с тобой.

В квартире на Староконюшенном умели создать душевную, располагающую атмосферу, и Варя, чувствуя сопереживание, всё больше увлекалась пересказом, как она говорила, «похождений» дочери, заключив это слово в кавычки. Они доставляли ей душевное удовольствие. И углубившись в приятные воспоминания, хвасталась: