Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 231 – Анатолий Салуцкий

А прямой допрос и вовсе покоробил Матвея. Ответил тоже вопросом, да с подначкой:

— Эту бригаду вы наняли? Благотворительность?

Ввязываясь в этот пустой обмен репликами на обочине, никак не ожидал он, что случайный встречный откликнется разговорчиво:

— Ну как вам сказать?.. Для местных отчасти благотворительность, но для меня – насущность. Я, видите ли, в Батурино заводик ставлю, пластиковый мусор утилизовать взялся, намерен превращать отходы в доходы. Вот подъездные пути и готовлю. Вы местный?

— Гостюю.

— У меня так: с рабсилой всё ясно, знаю, кого звать. А с персоналом, известное дело, вопросы. Может быть, слышали американский термин «гнать»? В том смысле, что кто-то начальствующий хорошо «гонит» дело, умело руководит – неважно, чем, будь то ресторан, завод или культурный бизнес. На таких, по-нашему, управленцах всё и держится. А вы сказали о председателе колхоза, вот я и вцепился – то, что надо. Я по возрасту застал страдательные колхозные эпопеи, помню. И что-то мне подсказывает… Кстате, – он намеренно исказил слово, – известно, что интуиция даёт постижение истины без анализа. Отсюда и вопрос: сейчас-то у вас что? Свой бизнес? Товарно-рыночная похоть одолела?

Разговор принял иной оборот, но Матвей не торопился расчехляться.

— Госслужащий. Минсельхоз.

— Атлична! С вами всё ясно… Однако же, будем знакомы – Марат Розальев, утилизатор, и в бизнесе и по натуре, по влечению. Дело святое, за него в аду персональную сковородку не подсунут. Считаю, что чистоту в городе не мусоровозы дадут, а разумное потребление. А в Батурино… Как сельхозник извольте сообразить: здесь сохранились останки… – усмехнулся, – советского коровника, и вы знаете, что строили в ту пору капитально. А у властей районных на уме одно: любой каприз за ваши деньги. Вот меня сюда и занесло, возжелал пустить коровник под линию переработки пластика. Не всякого, только безопасного, пятой категории, под отходы фаст-удовольствий – флаконы бытовой химии, канистры, одноразовые пищевые контейнеры, их ныне тьма тьмущая. Ни в малейшей степени не токсичны, лицензии не требуют, перед надзорными мурзилками светиться не надо, частная инициатива в чистом виде. Иначе говоря, согласно бритве Оккама, не приумножаю сущности сверх необходимости. Стучу только там, где открыто, потому всё идёт блицкригом! В старом-то коровнике обустраиваться трижды дешевле, нежели заново громоздить. Я олигархом не прикидываюсь, к рублёвскому этносу не принадлежу, о своём финансовом тухасе заботиться не забываю. Но не мухлюю, «сорок и сорок – с вас рубль сорок» не для меня… Ну ладно, ребята уже заканчивают гору растаскивать, проезжайте, вот-вот следующая партия самосвалов подоспеет. При случае на заводик-то загляните, линию я закупил новейшую, можно было бы на пластиковую бутылку замахнуться, да её не достанешь, она в переработке хороша, её большие заводы подчистую гребут… Пока монтаж, я здесь безотлучно, столуюсь и ночую у Льва Толстого.

Матвей внимательно молчал, не без интереса слушая многословный спич, который непонятным чувством аукался в глубинах его сознания. Потом сухо распрощался и пошёл к машине. Но проезжая мимо «кубика», сам не зная почему, приветственно посигналил.

С фундаментом кедровского дома он разобрался быстро. Конечно же, незачем его корчевать, на совесть был сработан предками, служил им надёжно, нашему поколению верно послужит да, пожалуй, и потомкам сгодится. Тем более теперь стены в два кирпича не кладут, в дело идут тёплые пенобетонные блоки, а они куда легче. Облицовку – да, её можно выложить в полкирпича, ёлкой. Но, во-первых, она особого веса не даст, а во-вторых, под неё, если надобность, мостят в земле опорный бетонный слой. Давай, Дмитрий, обустраивайся на вековом фундаменте, он два этажа выдержит, а если рублём разживёшься, то и три удержит.