Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 287 – Анатолий Салуцкий

— Шутки шутками, а плотницкие рассказы, по Василию Белову известно, всегда со смыслом, – закончила Лидия Ивановна.

Навалились на блины, которые усердно подкладывала Ульяна, и Кедров вернул разговор в прежнее русло:

— Да-а, не всегда Масленица со сметаной, иногда и с солёным огурцом… Понимаете, Лидия Ивановна, в этой теме я не искушён, а по части воспитательных процедур вполне… Но Кант для меня авторитет.

Лидия Ивановна отложила приборы.

— Я изучала историю вопроса и, не вдаваясь в детали, по-крупному скажу так: эта публика начинала с борьбы за свои права, затем стала драться за квоты, а теперь диктует правила жизни, стремясь отклонение сделать нормой, легализовать однополые браки. И рвётся в лидеры, что особенно заметно в спорте, где в атаку пошли трансгендеры. Агрессия появилась… Это в мировом масштабе. В России у них было отставание. Но когда отменили статью 121 советского УК, гендерные активисты перевозбудились от новых возможностей – теперь они в законе! Нарастили денежную массу, постельных безумств им уже мало, нужен кайф от публичных заявлений о своей особости, интимный стыд побоку, можно гордиться срамом открыто, неистово и с размахом… И у эксцесса в Батурино в пандан с Болотной отчётливый идейный подтекст. Вроде бы частность, местный масштаб, зёрнышко на пшеничном поле. Но если рассмотреть его по квадрату Декарта, то есть с четырёх сторон, нетрудно понять, что при удаче на Болотной он стал бы основой всесветного пиара.

Равнодушных за столом не было, снова пошли шумные дебаты, ибо у каждого были примеры на сей счёт. Плеснула бензинчика и Ульяна:

— Противно всё это… – Засмеялась. – Я почему смеюсь? После публичного демарша они стали вести себя вызывающе. Помню, прихожу в магазин, в небольшой очереди стоит мужчина, я на него внимания не обратила. И вдруг он по мобильнику, явно на публику, с вызовом громко кому-то говорит: «Пра-ативный, уха-ади… Вазелин в кармане». Знает ведь, что их так передразнивают, и нагло суёт всем в нос свой каминг-аут… А я сейчас тоже начала с «противно». – Снова засмеялась.

Дмитрий повернулся к Роме:

— У тебя что, блинов полон рот? Ты пока ни слова не молвил. Выступи-ка перед нами от имени молодого поколения. Как у вас на этот счёт?

Рома равнодушно пожал плечами.

— Да никак. Открытых геев в институте нет, тема не звучит. А вот в интернете… Мне один педик написал: «Ти секси пассив?» Судя по «ти», иностранец. На инфопомойке чего только нет… А однажды видел транса на шпильках, около «Метрополя» – невообразимо! Вот и все мои познания на этот счёт.

Теперь рассмеялся Кондрат Егорович:

— Молодёжь не знает, а когда-то у гостиницы «Метрополь» была плешка проституток. Вопрос посчитали серьёзным, им занимался лично первый секретарь МГК Егорычев. Волны и до ЦК докатились.

— А твоё поколение не знает, что теперь там плешка гендерных страдальцев, – поддел отца Дмитрий.

— Если глубже смотреть, у нас другая проблема, – продолжил Рома. – Живём-то онлайн, прямых общений меньше. Ну и знакомств, соответственно. А сайты знакомств, они для ущербных, ни один нормальный парень в них не заглядывает. Все в институтском котле варятся, и в этом свои проблемы. Иногда сложные…

— Ну и разговорчики пошли! – засмеялась Ульяна. – А блины остывают, пойду-ка подогрею.