Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 92 – Анатолий Салуцкий

Рябоволы вступили в Большую игру в разгар 91 года.

В общем виде задача, как её спланировал Виктор, была двойственной по своей природе. Он вспоминал Аркадия Райкина, который на голубом глазу сокрушался, что в эпоху «диффцита» на премьерах громких спектаклей в первом ряду всегда сидит завскладом, и озаботился поисками постоянного источника снабжения импортным товаром. С другой стороны, предстояло подыскать надёжного покупателя этого товара. Решать столь сложную двойственную задачу постепенно, в порядке очерёдности, было опасно – «стрелять» предстояло сразу с двух рук и из кармана, а также от бедра.

Впрочем, на данный момент у Рябоволов не было ни товара, ни покупателя. Но был павильон в Вешняках, который Виктор – после покупки павильона Витька стал Виктором – гениально задумал превратить не в магазин, не в крышу для бытовых услуг, как было раньше, а в… выставочный зал.

Этот выставочный зал, возникший на месте прилавков, подсобок и закуточков для шинмонтажа, а также ремонта часов-обуви, пребывал под замком и под охраной. Прибыли он не приносил – сплошь коммунальные убытки, однако именно на него Рябоволы возлагали надежды по части волшебного обогащения. В Большой игре это был ход конём. С дальним прицелом.

Но у кого взять и кому продать товар?

Причём и для «кого», и для «кому» действовало некое правило, которым вооружил Виктора многоопытный тесть, собаку съевший на общении с теми, кто, по его терминологии, был контрагентами. «Надёжнее и безопаснее всего иметь дело через одно рукопожатие, – учил он. – Даю умозрительный пример. Зачем тебе гнаться за знакомством с Горбачёвым? Вполне достаточно пожимать руку тому, кто той же рукой здоровается с Горбачёвым. Ты меня понял?» Виктор понял, но попросил уточнить, при чём тут безопасность? Тесть лукаво прищурился: «А если Горбачёв погорит? Зачем тебе у него в дружбанах ходить? Мало ли какие вопросы вылезут?»

Время уже было такое, что над Горбачёвым насмехались без стеснений, и этот выверт перестройки стимулировал Рябовола торопиться, чтобы не опоздать в начавшейся гонке за большими деньгами.

Было решено, что первый ход – за Альбиной.

Журнал «Советский Союз», где она укоренилась на договоре, уже дышал на ладан, его знаменитые фотокоры в панике метались по чужим редакциям, мечтая перескочить в какой-нибудь новорожденный «глянец», где можно прокормиться. И Альбина предложила одному из первачей, Толе Хрупову, свести его с мужем, который со связями, «сам понимаешь, какими». Хрупов, разумеется, понятия не имел, что за связи, но чего отказываться от приглашения пообедать в приятной компании? Тем более в «Арагви». Кто от пирушки прочь?

После разговоров о житье-бытье, о зыбкости наступающих времён и бренности бытия Виктор перешёл к делу:

— Можешь сделать фоторепортаж о представительстве какой-нибудь инофирмы из Центра международной торговли на Пресне?

Хрупов одарил его насмешливым взглядом.

— Что значит могу? Я всё могу. Кто напечатает, вот вопрос.

Рябоволы заранее расписали роли, и Альбина со знанием дела пояснила:

— Твоё дело – представиться от журнала «Советский Союз», ты же знаешь, они не с каждым будут разговаривать.

Виктор добавил:

— Где репортаж возьмут, сейчас сказать не могу. Но ещё до публикации получишь классный гонорар, гарантирую.