Книга Дефект всемогущества, страница 133 – Фёдор Шилов

— Дурак, – отмахнулся Папа, – я не жизнь охраняю, а жду момента, чтобы отомстить! Замочу гада и себе пулю в лоб пущу! Так что на меня можете рассчитывать!

Глаза его наполнились суровой решимостью. Они всегда у него были такими: пустыми-пустыми, а потом вдруг наливались кровью, бычьим бешенством, и мы понимали: Папу сейчас лучше не трогать. Ему кто-то скомандовал: «Фас!»

— В этом мире всё отвратительно устроено. – Папа глянул в свою пустую чашку, достал из шкафчика коньяк и, не предлагая нам, плеснул себе на несколько глотков. – То, что делать не хочется, представлено в ассортименте, а то, что нравится, – в минимальном – количестве! Да ещё и не всегда доступно! А вы посудите сами – ну кому выгодно, чтобы человек с самого рождения жил по системе, по режиму, по графику? Скажете, человеку? Это выгодно только Миру, самому Миру! Ты молод, здоров, ходишь на учёбу, на работу, пополняешь своей биологической единицей ресурсы персонала, обслуживающего этот Мир! Мы вскакиваем по будильнику, бежим, краснеем перед большими дядьками в кожаных креслах, которые отчитывают нас за пятиминутные опоздания, ломаемся за гроши, а в Мире при этом крутятся деньги! Миру комфортно, уютно и хорошо, потому что для него стараются, для него делают всё! И жив он до тех пор, пока все вокруг существуют по его правилам… Жизнь – это отвратительная, мерзкая, обыденная череда событий!

— Вовсе нет, – возразил я. – Можно видеть только чёрно-белые вывески: «Дом», «Работа», «Магазин», но распахни глаза, вдохни глубже – и поймёшь, что даже у чёрного есть сотни оттенков, а рядом с большим входом, куда тебя постоянно тянет по инерции, есть маленькая дверца, войти в которую можешь только ты один.

— Пусть так. Но этот Мир жаден! Он не предложит ни крохи за все твои старания. Ты – отдай ему всё, а взамен – отдай и остальное! Почему бы, например, каждому человеку один раз в жизни не выдавать безвозмездный кредит на мечту? В любом возрасте! Хочешь – в детстве мороженого накупи…

Меня передёрнуло – мороженого точно не хотелось.

— Хочешь – пальто купи или шубу из меха, хочешь – по миру прокатись, хочешь – машину, дачу, квартиру. Почему нет такого закона? Насчёт конфискации у Мира гораздо больше задумок!

— С такими размышлениями ты долго не найдёшь себе работы! – осклабился Эл. – Хочешь, чтобы всё приносили на блюдечке?

Я не хотел дискутировать на заданную тему, но грешным делом подумал: может, оно и к лучшему, что Папа обычно молчит.

— Не больно-то вы на своих работах разжирели! – отбил подачу Папа и продолжил: – Ещё я бы хотел, чтобы каждому человеку было позволено один раз попросить… – Он запнулся, хотел утереть увлажнившиеся глаза, но наткнулся на болезненный фингал, поморщился. Голос его стал спокойнее, слёзность ушла. – Один раз попросить бессмертия для одного человека. Только для одного – больше не надо. Мне бы хватило, – добавил он, отпил коньяка из кружки и всё же расплакался.

— Безвозмездный кредит на мечту – это здорово, – согласился Эл, – я бы стал тогда владельцем ночного клуба. Тусовки, девочки, громкая музыка… Сказка!

Он старался увести Папу от мыслей о Зине. А я снова и снова возвращался к бессмертию, которое можно было бы дарить. Если бы знал, что Шефа… Что с Шефом… (Мне не хотелось произносить – что с Шефом…) Я бы сто тысяч кредитов на мечту променял на одно только право знать – когда это случится! И непременно спас бы его!