Книга Дефект всемогущества, страница 74 – Фёдор Шилов

Как-то так и появилось это грозное чудовище с лапищей, напоминающей вертолётную площадку. А под сенью такого «крыла прошлого» и аббревиатуры пригрелись, как самые верные его пережитки.

Слава Богу, хоть детей у нас Владленами не называют, хотя Нинель одну знаю. И ещё спасибо – цивилизация до Иксгородска всё-таки докатилась.

Не слушайте меня, это я так ёрничаю. Ленин в сорок ростов (ну, не в сорок, вру) всё же есть – в центре города стоит на огромном пьедестале, «крышует» местный рынок. И город не слишком маленький. Обычный. Не мегаполис, но и не посёлок.

Так вот, в ЦПЗ я работаю «порошочником». В смысле оформляю заказы магазинов на бытовую химию. Среди моих коллег есть «булочники», «фармацевты», «колбасники» или «мясники» (по-разному называют), «дети» (операторы по связи с сетью детских магазинов), ну и прочие. Кто-то на печатной продукции «сидит», кто-то на билетах в театр.

В общем, ЦПЗ – это большой говорливый посредник между косноязычным продавцом и ленивым покупателем.

Работаю я пять дней в неделю. По двенадцать часов с правом десятиминутного перерыва один раз в час. Их можно копить – до 30 минут, но не больше. Впрочем, даже трёх часов бесперебойного вещания в микрофон с лихвой хватает, чтобы высушить рот похлеще, чем в знойный полдень среди Сахары. Воду приносить в компьютерную зону запрещено категорически, поэтому мало кто хочет работать нон-стоп. Да и в туалет порой приспичивает!

Есть ещё одна причина, по которой перерыва ждёшь с нетерпением. Наушники! В тех, больших, которые, словно две слегка подостывшие пышки, обволакивают уши, очень жарко. А маленькие «капельки» за долгие часы работы могут даже натереть в слуховом проходе мозоли. В общем, снять их – хоть те, хоть другие – хочется смертельно.

Обычно процедура общения проста и стандартна: тщательно проработанный сценарий, предусматривающий большинство возможных вариантов развития беседы, «висит» на экране компьютера. Как только сотрудник ЦПЗ выходит в эфир, его начинают записывать – для обеспечения контроля качества обслуживания, а в некоторых случаях и для безопасности.

Я набираю номер фирмы, задаю вопросы по сценарию, собеседник совершает заказ, я отмечаю его в уже готовом списке – как видите, ни малейшей отсебятины; всё написано, изволь только правильно прочитать, – под конец разговора предлагаю две-три «новинки» (на самом деле это «старинки», которых ещё нет в ассортименте обслуживаемого магазина).

Вот и всё. Иногда провожу опросы на вечную тему: «Каким порошком вы стираете белые вещи?» и «Как вы относитесь к кипячению?» Это примерно раз в неделю. В остальное время – рутинная расстановка галочек в окошках сценарного списка. Скукотища. Но мне нравится.

Чтобы уйти на отдых, необходимо отключить режим «онлайн» и вернуть наушники в подставку. Та же процедура совершается, если вдруг ко мне с вопросом подходит администратор или кто-то из коллег.

Теперь вы понимаете, откуда взялась привычка тянуться к голове, услышав обращение в свой адрес?

Наверное, и моё нежелание общаться за пределами рабочего кресла тоже не кажется вам теперь таким отталкивающим.

Шесть непринятых вызовов. Два от мамы – она никогда не ограничивается одним. Четыре – с неизвестного номера.

Маме перезвоню. А вот инкогнито – к чёрту!