Книга Дефект всемогущества, страница 86 – Фёдор Шилов

Мама долго и внимательно рассматривает фото и говорит значимо и серьёзно. Ей нравится так говорить, и мне тоже нравится – сразу хочется поверить всему сказанному.

— Здесь не хватает современной техники.

Я замираю от услышанного. Первая мысль: «Ну ты, мать, даёшь! Да тут полно всего: один монитор в полстены чего стоит, синтезатор, несколько диджейских пультов, микшер, колонки разной масти и величины, стойки с наушниками».

Но я не говорю ничего вслух, а только посматриваю на собеседницу через стекло бокала, утопающее в бликах розового отсвета. Вино чуть подёргивается рябью, когда я несу бокал к губам, в нём отражается бра, ежевичный аромат приятно искушает ноздри. Я отпиваю – только чтобы не сказать глупости и не сбить маму с мысли, пока она бормочет себе под нос неокрепшие рассуждения.

Но вот она откладывает очки и задумывается на мгновение, словно чтец на сцене, вспоминающий первые строки или выбирающий, что из заготовленного прочесть сначала, а что потом.

— Да-да, совершенно точно! – говорит она и покачивает головой, соглашаясь с собой. – Возможно, Андрюша, я не так выразилась. Современных технических средств здесь хватает, но все они, как бы это сказать, специальные… Квартира похожа на студию звукозаписи… А вот ни одного бытового, вошедшего практически в каждый дом гаджета на снимках нет: ни мобильного телефона, ни ноутбука, ни планшета…

— Не у всех это есть, а мобильник могла унести полиция.

Мама снова надевает очки и следующими соображениями поражает меня до глубины души:

— Понимаешь, сынок, люди, работающие на дому, особенно имеющие дело с компьютерными программами, заводят несколько электронных машин. На рабочей – стоит хороший антивирус, с неё не выходят в Сеть, стараются не использовать сомнительные съёмные диски. А тут – студия звукозаписи. Программы для создания аранжировок безумно дорогие. Оригинал стоит баснословных денег, аналоги меньше, но они тоже недёшевы. Я читала об этом недавно в журнале. Такую программу уничтожить вирусом не позволит себе ни один профессиональный аранжировщик. Но ведь и не общаться с окружающими он не может. Скажем, нужно же ему переслать готовую песню друзьям, или, возможно, он проводит онлайн-репетиции, или ему захотят сбросить новые тексты.

— Тексты он чаще всего писал сам. Но ты абсолютно права, без Интернета ему было бы сложно обходиться, там его находили клиенты. У него записывали песни на свадьбы, в подарок, в знак примирения, несколько раз приходили известные в Иксгородске бэнды. Большой популярности как певец и композитор он так и не нашёл. Я, признаюсь, его песен не любил, мне они казались простецкими, босяцкими, одним словом – дворовыми.

— Вот видишь… – Мама поправляет шаль, за окном раздаётся визгливый детский крик, топот резвых ног и щелчки велосипедного звонка. Мама прикрывает форточку и задвигает занавески. Так становится уютнее, и ощущение заговора обретает новую силу. – Ему совершенно точно нужен был второй компьютер.

Я хлопаю себя по лбу. Вот я кретин! Конечно! Залезать в компьютер Сергея опасно и глупо, а вот порыться в его электронной почте непременно надо.

— Ты гений, – комментирую я немного суше, чем мама того заслуживает, но, к сожалению, мой тон не научилась умасливать даже чудесная жирная курочка. Я – хам, и от этого никуда не деться. – Лида, – произношу я в телефонную трубку, – какой пароль у Ивлева в Сети? Вот чёрт! И правда, вы же давно не доверяете друг другу таких секретов. А какой раньше был? Что ж за память у тебя такая, девичья? Тебе ж за сорок уже!