Книга Связной Хрущева, страница 90 – Олег Рой, Андрей Орлов

Простые граждане уже не на шутку тревожились. Начиналась паника. Пробраться в посольство оказалось не так-то просто. Но вызвал Слуцкий, отказавшись сообщать информацию по телефону. «Рашенз, гоу хоум!» – скандировала толпа у посольства. Какая-то юркая мадам старательно лезла под ноги. В дипмиссии за закрытыми дверями было спокойнее, но шум с улицы долетал. Пришла шифрованная радиограмма от Первого секретаря ЦК КПСС. Никита Сергеевич убедительно просил повлиять на Кеннеди – чтобы тот не велся на провокации, принимал только взвешенные решения. Кому сейчас нужна война, тем более ядерная? Это выглядело как издевательство. Кто заварил эту кашу? Кто тащил через океан ракеты с ядерными боеголовками? Хрущев играл в опасную игру. Возможно, он имел в голове некий план, знал, где остановиться, но пока ничто на это не указывало.

Упрашивать Роберта Кеннеди не пришлось. Что-то сошлось в небесных сферах, и именно сегодня американские официальные лица вспомнили о канале. Большаков находился на рабочем месте. Искоса поглядывала Изольда Юрьевна, потягивала носом воздух. Укоризненно покачивал головой в своей загородке редактор Стариков. Позвонили из автомастерской на Потомак-драйв, спросили, оставлял ли он заявку на ремонт стартера. Узел действительно барахлил (но не критично), Георгий ответил утвердительно. Абонент сообщил, что им поступила партия новых узлов с завода и они с удовольствием сегодня вечером проведут ремонт. Садиться за руль после вчерашнего было страшно, но чего не сделаешь ради дела мира? «Поступаешься принципами, товарищ полковник, – напомнил критик в голове. – Вчера поступился, сегодня поступаешься». В восьмом часу вечера он подъехал на «Форде» к мастерской, занял очередь. Следом въехал черный «Понтиак», встал на другом краю площадки. Вышли и закурили два агента. Их лица были смутно знакомы – кажется, они участвовали в задержании Марии Добрянской. Шон Майлз не объявлялся.

Через пять минут подошел рабочий в комбинезоне, взглянул на номера. Показал пальцем: заезжайте в третий бокс. Григорий заехал, опустилась железная шторка за капотом. Подошел тот самый специалист.

— Все сделаем, мистер. Управимся меньше чем за час. Можете подождать вон за той дверью. Там уютная комната, в ней всегда дожидаются наши клиенты. Можете попить кофе, почитать журнал.

Георгий поблагодарил. Направляясь по указанному маршруту, посмотрел в окно. «Понтиак» стоял на том же месте. Агенты переговаривались, один из них посмотрел на часы. Заходить внутрь вроде не собирались. В указанном помещении с дивана поднялся человек, в котором он узнал Фила Левинсона. Посланник был спокоен, но заметно напряжен. Обменялись рукопожатием.

— Пойдемте, сэр. – Фил показал на другую дверь, в глубине помещения. – Это черный ход. У нас мало времени.

Они прошли полутемным коридором, выбрались на задний двор. Приземистый «Шевроле» стоял у крыльца. Сели одновременно, Левинсон запустил мотор. Он молчал всю дорогу, и Георгий не напрашивался в собеседники. От разведчика еще попахивало – Левинсон невольно принюхивался. Ударно вчера потрудился полковник советской военной разведки… Ехали недолго. В здании Национального Мемориального комплекса сегодня чествовали героев корейской войны. Благотворительное мероприятие закончилось. Видимо, Роберт принимал в нем участие. Но не спешил возвращаться домой. В кулуарах здания горело дежурное освещение. Роберт ждал в небольшой комнате, отгороженной от мира вереницей дверей и охраной. Он изменился с последней встречи – выглядел нервным, взвинченным. Узел галстука был расслаблен, задрался ворот сорочки – он этого не замечал. О нормах приличия пока еще помнил, изобразил улыбку, протянул руку. Помещение предназначалось для отдыха – с баром и парой диванчиков. Роберт в это время дня предпочитал пиво – на столике стояла открытая банка.