Книга Спаси меня, если сможешь, страница 212 – Сара Ривенс

Я еще раз затянулась.

— Я так завидовала его отношениям с Лиззи. Сидела в его профиле на «Фейсбуке», смотрела фотки с ней, которые он постил. Он должен был забирать меня на выходные, но ни разу не приехал. Но я все равно наряжалась. А вдруг на этот раз приедет.

Я ждала его бессонными ночами, днем впустую собирала чемодан.

— Когда меня травили в школе, я угрожала, что придет отец, но никто в это не верил, даже я сама. Он говорил, что я сама должна ему звонить, а не он мне, потому что я ребенок. Только потом до меня дошло, что это обязанность родителей – контакт со своим ребенком. А ты пытался сблизиться со своими?

Он промолчал, но я уже знала ответ.

— Я чувствовала себя виноватой, если не звонила ему, и вдвойне виноватой, когда он не отвечал. Казалось, что я ему мешаю, но нужно было настойчиво доказывать, как он мне дорог.

Соленая слеза коснулась моих губ, и я слизнула ее, прикрыв глаза. Затем снова затянулась.

— Из интернета я узнала больше, чем от родителей. Но они присвоили себе все мои успехи. В детстве я начала писать, и они утверждали, что это благодаря им.

— Что ты вообще любишь делать, Айрис?

Его вопрос застал меня врасплох, меня никто о таком не спрашивал. Сердце дрогнуло.

— Мне нравилось писать. В детстве я сочиняла истории, чтобы создать свой мир и спрятаться в нем. В этих мирах я чувствовала себя в безопасности.

Кай внимательно смотрел на меня, вглядываясь в каждую черточку. Я прислонилась к раковине, еще разок затянулась, выпустив дым в потолок. От красного света начинала болеть голова. Или от выпивки?

— Я давно не пишу, но очень бы хотела научиться рисовать. А ты как научился? Твои рисунки очень красивые.

Он слегка удивился:

— Ты правда считаешь их красивыми?

Я кивнула. Его рисунки были мрачными, но полными ярких эмоций.

— Не знаю, само получилось. Почему ты бросила писать?

— Все время уходило на учебу, – объяснила я, выдыхая клуб дыма. – Я собиралась вернуться к этому через несколько лет. Хотела создать героиню по своему образу и подобию, но приукрасить сюжет, сделать его увлекательнее. – И я усмехнулась. – Писала бы об отце и обо всем, что он мне сделал, – призналась я дрожащим голосом. – И я бы, конечно, что-нибудь насочиняла, чтобы отделить героиню от себя. Описала бы Руфуса, Рокс, свои университетские загулы, панические атаки, травлю…

Во мне жила надежда, что кто-нибудь узнает себя. Я отказывалась верить, что я одна испытываю такую боль.

Голова кружилась, хаос затягивал все глубже.

— Ты чего?

— Меня сейчас вырвет, – торопливо предупредила я и метнулась в кабинку. Кай двинулся за мной и придерживал мне волосы, пока меня выворачивало.

— Осторожно…

Я рухнула без сил. Кай подхватил меня и прижал к себе:

— Тебе лучше?

Тошнота вернулась, и я снова согнулась над унитазом. Когда из меня все вышло, я скорчилась, понимая, как жалко выгляжу.

— Теперь все, – пролепетала я.

Кай поднял меня, словно перышко, и посадил у соседней стены. Затем нажал на слив и вернулся с бутылкой воды.

— Попей, принцесса.

— Почему ты так меня называешь? – спросила я, чувствуя, как тяжелеют веки.

— Потому что я слышал, как ты называешь всех маленьких девочек. И все понял.

— Что понял?

Я была измучена, тело наливалось тяжестью, пока я потягивала воду. Я почувствовала, что Кай обхватил меня за талию. Затем поднял меня, но мне уже не хватило сил приоткрыть глаза.