Книга Спаси меня, если сможешь, страница 250 – Сара Ривенс

Его голос чуть не сорвался. Я чувствовала, как эмоции захлестывают его, словно тело приказывает отпустить контроль. И робко улыбнулась ему. Щеки вспыхнули, несмотря на внутреннее сопротивление его словам.

— Вставай, тебе нужно помыть руки, – сказала я, глядя на кровь. – Надо привести их в порядок.

Он смотрел мне в глаза, как завороженный. Я взяла его за запястье и потянула к раковине. Вода каплями стекала по окровавленным пальцам, а он смотрел на меня. Его пристальный взгляд смущал меня. Именно этого я и хотела – обнажиться перед ним, как он передо мной.

С ним я хочу быть беззащитной.

— Избивать пол – так себе идея, – заметила я, не удержавшись от улыбки.

Кай промолчал, но его губы слегка задрожали, и я снова распереживалась Казалось, он вот-вот расплачется. Я взяла аптечку и начала обрабатывать ссадины. Он тихо и сдержанно постанывал.

— Прости, – проговорила я, поднимая глаза на его скривившееся лицо.

Он взял зубную щетку и нахмурился:

— Терпеть не могу, когда меня рвет. Можешь выдавить мне зубную пасту? Пожалуйста…

Я выдавила пасту на щетку, и он стал чистить зубы.

— Никому не нравится, когда его рвет, – заметила я, промывая его раны. – Меня часто рвало в детстве, из-за анорексии. Тоже мало приятного.

Он внимательно слушал.

— Я не любила есть, тело отторгало пищу, – тихо продолжила я. – Мама впихивала в меня еду, а я возвращала ее обратно. Ощущение было ужасное.

Я попала в замкнутый круг анорексии, в котором собственное тело стало моим врагом.

— Единственное, что организм принимал, была паста с сыром. И аппетит постепенно вернулся. Иногда я уносила миску к себе в комнату и вылезала на крышу, чтобы там поесть. Особенно когда мне было грустно.

Он прополоскал рот и помыл щетку, глядя на мое отражение.

— Ты… ела тайком?

Я улыбнулась, вспоминая эти подробности моего детства:

— Мама ругалась, когда я клала слишком много сыра. Она говорила, что это вредно для желудка. А я обожала сыр, поэтому утаскивала еду на крышу.

— На крышу?

Я закончила с его руками и объяснила:

— Да, крыша спальни стала моим убежищем. Я выбиралась туда, когда мне было плохо, или грустно, или чтобы поплакать. Там было спокойно…

Мне нравилось, как ночь утешала меня, убаюкивала тишиной под звездным светом. Я мечтала увидеть падающую звезду – хоть какое-то отвлечение для человека, который все время хандрит.

Зашумел дождь, и Кай поднял глаза к маленькому окошку. Его губы снова дрогнули, потом он стиснул зубы.

— Ты не хочешь… подняться со мной на крышу?

Я широко раскрыла глаза. Он смотрел на меня почти умоляюще:

— Пожалуйста… Мне нужно почувствовать дождь.

Его признание встряхнуло меня. Недолго думая, я кивнула. Сердце замерло, когда его ладонь скользнула в мою и он потянул меня из ванной. Мы наспех обулись, он накинул капюшон мне на голову и открыл дверь.

Мы обошли дом и вернулись туда, где недавно были. Он ловко вскарабкался по решетке на низкую крышу.

— Залезай. Держись за руку. Аккуратнее с ранами, – предупредил он.

Я осторожно полезла вверх и ухватилась за руку Кая. Он бережно подтянул меня на крышу.

Его рука обвилась вокруг моей талии, и я прижалась к нему. Одежда мокла под мелким дождиком. Волосы Кая прилипли ко лбу. Мы сидели, окутанные тихим шелестом дождя и покоем, какого я не испытывала уже давно. Мир словно уменьшился, остались только мы и дождливая темнота у нас над головами. Я легла на крышу, подставив лицо моросящему дождю, и закрыла глаза. Мне было спокойно, словно каждая капля смывала с меня напряжение.