Онлайн книга «813»
|
Несколько минут он лежал неподвижно, стараясь вспомнить, что такое с ним было. — Как это глупо! – воскликнул он, вскакивая с постели. – Это был кошмар. Дурной сон. Если бы это действительно был ОН, то неужели, подняв надо мною руку со стилетом, он не зарезал бы меня, как цыпленка? ЭТОТ не стал бы колебаться… Ни на полу, ни на окне не было никаких следов. Его комната находилась на первом этаже, спал он с открытым окном, и было очевидно, что нападавший влез в окно. Но он не нашел ничего ни на наружной стене, ни на песке дорожки. — И все-таки не может быть… – бормотал он сквозь зубы. Он позвал Октава. — Где ты готовил кофе, который подавал мне вчера за обедом? — В замке, начальник, как и остальное кушанье. Здесь нет печи. — Ты пил этот кофе? — Нет. — А то, что было в кофейнике, выбросил? — Да, конечно. Ведь вы нашли, что это очень скверный кофе. Вы выпили всего два глотка… — Хорошо. Приготовь автомобиль, мы поедем. Люпен приказал ехать без остановок в великое герцогство и приехал туда к двум часам. Он увиделся с графом Вольдемаром и попросил его под каким-нибудь предлогом задержать поездку в замок Брёгген делегатов регентства. Потом он встретился с Жаном Дудевилем в одном из кабачков Вельденца. Тот повел его в другой кабачок и представил ему маленького господина, бедно одетого – господина Штокли, чиновника гражданского архива. Они долго разговаривали, потом все втроем направились в ратушу. В десять часов он приехал в замок Брёгген и сейчас же послал за Женевьевой, чтобы отправиться вместе с ней к госпоже Кессельбах. Ему сказали, что Женевьева уехала в Париж, получив телеграмму от своей бабушки. — Хорошо, – сказал он, – но госпожу Кессельбах можно видеть? — Барыня сразу после обеда ушла к себе и, должно быть, уже спит. — Нет, я видел свет в ее комнате. Она примет меня. Не дожидаясь ответа горничной, он вошел в будуар и, отпустив горничную, сказал Долорес: — Мне надо с вами переговорить, и очень спешно. Я надеюсь, вы извините меня и, выслушав, согласитесь со мной. Он был очень возбужден и ни за что не хотел откладывать объяснения с госпожой Кессельбах, тем более что перед тем, как войти в комнату, он слышал там какой-то странный шум. Но Долорес была одна и лежала на кушетке. Она сказала ему слабым голосом: — Быть может, отложим до завтра… Он не отвечал, крайне изумленный запахом табачного дыма в ее будуаре. Совершенно очевидно, что здесь, в комнате, был мужчина, даже еще в тот самый момент, когда он входил… Пьер Ледюк? Нет. Пьер Ледюк не курит. Так кто же? Долорес тихо сказала: — Давайте скорее… — Хорошо… сейчас… сейчас… но только, может быть, вы мне сначала скажете… Он не окончил фразы. К чему спрашивать? Если здесь скрывается мужчина, разве она выдаст его? Тогда он решился и, стесняемый присутствием кого-то постороннего, начал совсем тихо, чтобы его слова могла слышать только Долорес: — Послушайте… я узнал одну вещь… и совершенно не понимаю… меня это очень смущает. Вы мне ответите, не правда ли, Долорес? — Что же это такое? – спросила она. — В ратуше Вельденца, в гражданских списках, есть три имени последних представителей рода Мальрейх, французского дворянина, поселившегося в Германии… — Да, вы мне рассказывали это… — Вспомните, сначала Рауль Мальрейх, более известный под именем барона Альтенгейма, теперь… убитый. |