Онлайн книга «813»
|
— Да почему такое? — Потому что она принадлежит к другой породе людей, чем ты… она – с другой планеты… Я говорю в отношении нравственности. Между вами стоит непреодолимое препятствие. Женевьева – существо с самой чистой и высокой нравственностью, а ты… — Ну а что же я? — А ты не можешь назвать себя честным человеком. III Вошла Женевьева, живая и грациозная. — Все мои малютки спят в дортуаре, и у меня есть свободное время… Но, бабушка, что это с тобой? У тебя такое странное выражение лица! Неужели тебя все еще беспокоит эта история? — О нет, – сказал Сернин, – я успокоил вашу бабушку… Но мы разговаривали о вас, о вашем детстве, а о нем, кажется, ваша бабушка не может говорить не волнуясь… — О моем детстве? О, бабушка! – сказала Женевьева, краснея. — Не сердитесь на нее, мы совершенно случайно коснулись этого вопроса. Оказалось, что я часто проезжал мимо маленького селения, где вы росли. — Аспремона? — Да, Аспремона, близ Ниццы. Вы жили тогда в новом доме, совсем белом… — Да, – сказала она, – дом был выкрашен белой краской с голубой каймой вокруг окон… Я тогда была очень маленькой, потому что рассталась с Аспремоном в семь лет, но, несмотря на это, я помню все, до мельчайших подробностей. Я, как сейчас, вижу ярко освещенный солнцем белый дом… эвкалипт в конце сада… — В конце сада были оливковые деревья, и под одним из них – стол, где ваша мать работала в жаркие дни… — Да-да, это верно, – сказала Женевьева, взволнованная воспоминаниями, – и я играла около нее. — Да, там я часто видел вашу мать… И сейчас, когда я увидел вас, я как бы нашел ее, но более веселую и счастливую… — Бедная мама действительно не была счастлива. Мой отец умер в тот день, когда я родилась, и ничто не могло утешить ее. Она часто плакала, и я до сих пор храню маленький платок, которым я вытирала ей слезы. — Маленький платочек с розовыми рисунками? — Да, – воскликнула она удивленно, – разве вы знаете? — Да, я видел однажды, как вы утешали ее… Она пристально посмотрела на него и проговорила как бы про себя: — Да-да, мне кажется, я вспоминаю звук вашего голоса, выражение ваших глаз… Она задумалась. — Так вы знали мою мать? — У меня были друзья близ Аспремона. Последний раз, когда я ее видел, она мне показалась еще более печальной, чем обыкновенно, более бледной, и когда я приехал опять… — Она уже умерла, – перебила Женевьева, – да, она недолго хворала, всего несколько недель, а я осталась одна с соседями, которые ухаживали за ней. И однажды утром ее унесли. В тот же день, вечером, когда я спала, пришел кто-то, взял меня на руки, завернул в одеяло… — Мужчина? – спросил князь. — Да, мужчина. Он тихо успокаивал меня ласковым голосом… нес меня на руках… потом в карете, ночью, он укачивал меня… рассказывал сказки… тем же голосом… Она остановилась и стала снова пристально вглядываться в лицо Сернина, стараясь уловить ускользавшее от нее воспоминание. Князь спросил ее: — А потом? Куда же он вас отвез? — Дальше я помню смутно… Точно, я спала несколько дней. Потом я вспоминаю себя в небольшом городке Вандеи, где я провела вторую половину моего детства, в Монтегю, у семейства Шеро. Очень хорошие люди. Они заботились обо мне как о своей дочери, и я никогда не забуду их нежной преданности. — Они тоже умерли? |