Книга 813, страница 37 – Морис Леблан

— Вот удачно!

— Я прочел это письмо и оставил у себя. Оно написано два месяца назад из Капштадта. Вот оно:

Мой дорогой Рудольф! Я буду первого июня в Париже и все в таком же бедственном положении, как тогда, когда вы мне помогли. Но я очень надеюсь на дело Пьера Ледюка, о котором я вам рассказал. Не правда ли, странная история! Нашли ли вы его? Меня это очень интересует.

Преданный вам Штейнвег

— Первое июня – сегодня, – продолжал Ленорман, – и я поручил одному из своих агентов разыскать и задержать этого Штейнвега. В успехе я нисколько не сомневаюсь.

— Я тоже не сомневаюсь, дорогой Ленорман, и извиняюсь перед вами – я хотел было вас бросить… Завтра должны приехать ко мне префект полиции и Вебер…

— Я это знал, господин председатель.

— Не может быть!

— Конечно, иначе я не стал бы беспокоиться. Сегодня вы видели мой план борьбы. С одной стороны, я устраиваю западню, в которую мне попадется убийца, привлеченный Ледюком или Штейнвегом, с другой – я постепенно подхожу к Люпену. Два его агента служат у меня, получают жалованье, а он считает их своими преданными сотрудниками. К тому же он стремится к той же цели, что и я, разыскивая убийцу. Только он думает провести меня, а выйдет наоборот: я проведу его. Я выиграю дело, только при одном условии…

— Каком?

— У меня должны быть развязаны руки. Я буду действовать, как найду нужным, а не удовлетворять требования публики или интригующего против меня начальства.

— Хорошо, пусть будет так.

— В таком случае через несколько дней я выйду победителем из этой борьбы или погибну совсем…

II

В одиннадцать часов вечера Ленорман приехал в Сен-Клу на автомобиле, оставил его на дороге и осторожно стал пробираться к стоявшей в отдалении вилле. Впереди показался темный силуэт.

— Это ты, Гурель?

— Да.

— Ты предупредил братьев Дудевиль о моем приезде?

— Да. Ваша комната готова, можете спать спокойно, если только сегодня ночью не будет сделана попытка похитить Пьера Ледюка, что меня нисколько не удивит, после того как братья Дудевиль видели подозрительного субъекта, расхаживающего вокруг виллы.

Они вошли в сад и тихо поднялись на второй этаж. Там их встретили Жан и Жак Дудевили.

— Ну, что нового о князе Сернине?

— Ничего, начальник.

— А Пьер Ледюк?

— Он целыми днями лежит у себя в комнате внизу или в саду. Он никогда не приходит поговорить с нами.

— Он чувствует себя лучше?

— Намного лучше. Отдых благотворно действует на него.

— И он очень предан Люпену?

— Вернее сказать, князю Сернину, поскольку он не знает, что это одно и то же лицо. По крайней мере, так можно предположить. От него ничего не добьешься. Он почти не разговаривает. Какой-то чудак. Оживляется он только при виде одной особы, даже разговаривает с ней и смеется. Это молодая девушка из Гарша – Женевьева Эрнемон, которой князь его представил. Она была уже три раза. И сегодня… – И он добавил шутя: – Я думаю, что они немножко флиртуют, так же как его сиятельство князь Сернин и госпожа Кессельбах… Он так на нее смотрит, этот проклятый Люпен!

Ленорман ничего не отвечал. Он закурил сигару, пожевал ее, опять закурил и бросил, затем задал еще несколько вопросов и, не раздеваясь, лег на кровать.

— Если что случится, сейчас же разбудите меня… Идите каждый на свое место.

Время шло. Прошел час… два… Вдруг Ленорман почувствовал, что кто-то трогает его за плечо.