Книга 813, страница 58 – Морис Леблан

«Они рассказывают о происшедшем, – думал он. – Барон, наверное, с ума сходит от злости. Теперь ему стало понятно мое поведение сегодня и то, что я отлично провел его. Провел, да не совсем… Штейнвега я все-таки не нашел… Первое, чем барон сейчас, конечно, займется, – он пойдет проверить, не похитили ли Штейнвега, и отправится туда, где он у него спрятан. Если он направится наверх, значит Штейнвег спрятан наверху, если же пойдет вниз – Штейнвег спрятан в подвале».

Он стал прислушиваться. Шум голосов продолжался, но нельзя было сказать, чтобы он изменил направление. Должно быть, Альтенгейм расспрашивал своих помощников. Только через полчаса Сернин услышал звук шагов по лестнице.

«Кажется, он идет наверх, – подумал князь, – но что он делал столько времени внизу?»

— Пусть все ложатся спать, – послышался голос Альтенгейма.

Барон вошел в комнату с одним из слуг и закрыл за собой дверь.

— Я тоже лягу спать, Доминик. Мы можем проспорить и всю ночь, но не продвинемся вперед.

— Я думаю, – сказал другой, – что он приходил за Штейнвегом.

— Я и сам так думаю и в душе очень доволен, потому что Штейнвега здесь нет.

— Но где же он, наконец? Что вы с ним сделали?

— Это моя тайна, и ты знаешь, что я не открою ее никому. Все, что я могу тебе сказать, – это то, что он хорошо спрятан и не выйдет, пока не откроет, в чем состоял проект Кессельбаха.

— Следовательно, князь ошибается?

— Конечно! И ему еще пришлось поломать голову, чтобы додуматься до этого. Нет, я очень, очень рад… Бедный князь…

— Все-таки, – продолжал другой, – от него надо отделаться.

— Будь спокоен, старина, через неделю я тебе подарю портфель, сделанный из кожи Люпена. Ну, довольно, не мешай мне, я страшно хочу спать.

Послышался шум открываемой двери, потом щелкнул замок, и Сернин услышал, как барон завел часы, порылся в карманах и начал раздеваться. Он был очень весел, напевал, насвистывал, громко разговаривал:

— Да… из кожи Люпена… через неделю, хорошо бы и скорее, а то он нас утопит, каналья. Здорово он промахнулся сегодня… хотя расчет был верен: Штейнвег не может находиться нигде в другом месте, только здесь… Только вот в чем дело, надо…

Он лег в постель и тотчас же потушил свет.

Сернин тихо подошел к занавеси и слегка ее приподнял. Ему была видна комната, слабо освещенная ночным светом, с кроватью за занавесями алькова.

«Действительно, я глупо делаю, – подумал Сернин, – как только он заснет, я уйду».

Но в это время до него долетел странный звук, какой-то легкий скрип, Сернин не мог определить точно.

— Ну как, Штейнвег, надумал?

Это говорил барон! Не было никакого сомнения в этом. Но как он мог разговаривать со Штейнвегом, когда последнего не было в комнате?

Альтенгейм продолжил:

— Ты что же, все еще не решился? Нет? Глупо! Все-таки рано или поздно тебе придется рассказать, что ты знаешь… Нет? Не расскажешь? Ну, спокойной ночи в таком случае. До завтра!

«Я вижу это во сне, – думал Сернин, – или нет, вернее, это он разговаривает во сне. Как же иначе? Штейнвега нет ни рядом с ним, ни в соседней комнате; его нет, наконец, даже в доме, как говорит сам барон… Что же тогда это значит?»

Он колебался. Броситься ли ему на барона и заставить его силой сказать, где Штейнвег? Нелепость! Никогда Альтенгейм не позволит выудить у него таким образом секрет.