Книга 813, страница 59 – Морис Леблан

— Что же делать, надо уходить, – пробормотал он, – по крайней мере, я не даром потерял вечер.

Но он не ушел. Он чувствовал, что ему нельзя было уходить, что случайно он может узнать что-нибудь. Он осторожно снял несколько костюмов и пальто, положил их на пол, улегся и, прислонясь спиною к стене, спокойно заснул.

Барон не вставал рано. Часы пробили девять, когда он вскочил с постели и позвал слугу. Он прочел почту, которую ему принес лакей, не говоря ни слова, оделся и сел писать письма. В десять часов он подошел к столу, где был телефонный аппарат, и снял трубку:

— Алло, будьте любезны соединить с Гаршем… да, да… вы мне позвоните…

Он остался у аппарата.

Сернин дрожал от нетерпения.

Раздался звонок.

— Алло, это Гарш? Номер тридцать восемь? Да, это я… он вчера вечером обыскал весь дом. Конечно, ничего не нашел. Штейнвег? Нет, ничего не хочет говорить. Да, он отлично понимает, что без него мы ничего не можем… Но куда он денется, скажет, я за это ручаюсь, и даже сегодня ночью, а не то… Что делать, лучше это, чем дать ему ускользнуть. Князь у нас его выкрадет… С этим через три дня надо будет покончить… Когда увидимся? Во вторник? Идет. Я приеду во вторник к двум часам.

Он положил трубку на место и вышел. Сернин слышал, как он отдавал приказания:

— Будьте внимательны и не попадайтесь так глупо, как вчера, я не вернусь раньше ночи.

Тяжелая дверь передней закрылась, потом был слышен скрип калитки и побрякивание бубенчика удалявшейся лошади.

Через двадцать минут вошли двое слуг, открыли окна и убрали комнату, разговаривая между собой.

Когда они ушли, Сернин подождал еще довольно долго, пока они, по его предположению, не сели за обед. Тогда, надеясь, что вся прислуга в кухне за столом, он вышел и принялся за осмотр кровати и стены, около которой она стояла.

— Странно, очень странно, – говорил он, – нет ничего особенного. В постели нет двойного дна, под постелью тоже ничего. Посмотрим соседнюю комнату.

Он тихо прошел туда. Это была совершенно пустая комната без всякой мебели.

— Здесь он тоже не может быть спрятан. В стене? Нет, это не стена, а тонкая перегородка. Черт знает что такое! Я ничего не понимаю.

Он осмотрел каждый дюйм в перегородке, опять внимательно исследовал постель. Впустую!

— Быть может, – бормотал он, – Альтенгейм бредил во сне?.. Чтобы проверить это, мне придется провести здесь еще ночь.

Он отправился в свое убежище и провел там целый день. Наконец наступила темнота.

Альтенгейм вернулся за полночь. Он вошел в свою комнату один, разделся, лег и сейчас же погасил свет.

Сернин с волнением ждал. Опять легкий, непонятный скрип, и Альтенгейм начал насмешливым голосом:

— Ну, как поживаешь, дружище? Ругаешься? Брось, не нужно! Мне нужно от тебя другое: проект Кессельбаха и история Пьера Ледюка… Ну, давай же!

Сернин слушал, крайне удивленный. На этот раз нельзя было ошибиться: барон действительно разговаривал со старым Штейнвегом!

— А, ты голоден? – продолжал барон. – Ешь-ешь, мой милый! Только помни, что я сразу дал тебе весь хлеб, и если ты будешь есть по крохе в день, то тебе его хватит на неделю… Может быть. А через неделю тебя не будет. Не будет больше нашего милого дядюшки Штейнвега, если он, конечно, не согласится рассказать… Рассказывай! Нет? Ну-ну…