Книга 813, страница 78 – Морис Леблан

— След был неверен, – сказал Формери.

Люпен пожал плечами:

— Вовсе нет.

— Так как же? Труба оканчивается на крыше…

— Это только доказывает, что между крышей и верхней частью чердака есть пустое пространство, где мы и найдем…

— Это невозможно.

— Посмотрим. Пускай подымут толь. Нет, не здесь… Вот здесь должна выходить труба…

Трое полицейских принялись за дело. Один из них воскликнул:

— Верно… верно… здесь!

Нагнулись и увидали, что Люпен был прав. Под крышей было небольшое пустое пространство, вышиною немного больше метра. Первый агент, который спустился туда, проломил жидкие доски, изображавшие пол, и провалился на чердак. Приходилось действовать, осторожно разбирая крышу. Немного дальше показалась каменная кладка печной трубы. Люпен, шедший впереди и следивший за работой агентов, остановился и сказал:

— Здесь.

Человек, более похожий на труп, лежал без движения. Он был прикован железными цепями, вделанными в кирпич трубы.

— Он мертв, – сказал судебный следователь.

— Почем знать? – ответил Люпен.

Он поставил ногу на доски, оказавшиеся более прочными в этом месте, и подошел к лежавшему. Следователь и помощник начальника сыскной полиции последовали его примеру. Через минуту Люпен сказал:

— Он еще дышит.

— Да, – сказал Формери, – сердце хотя и слабо, но все-таки бьется. Как вы думаете, можно его спасти?

— Несомненно! Раз он не умер… – заявил Люпен и приказал: – Скорее молока, разбавленного виши^[4]. Бегом! Я ручаюсь, что спасу его.

Через двадцать минут старик Штейнвег открыл глаза.

— Слушай, Штейнвег, не открывай никому тайны Пьера Ледюка, – прошептал, наклонившись к нему, Люпен. – Я – Арсен Люпен, покупаю ее у тебя за ту цену, которую ты назначишь. Предоставь ее мне.

Судебный следователь взял под руку Люпена и отвел его в сторону.

— А госпожа Формери?

— Госпожа Формери свободна и ждет вас с нетерпением.

— Но как вы успели, каким образом?

— Видите ли, господин судебный следователь, я отлично знал, что вы согласитесь на эту маленькую прогулку. Отказ с вашей стороны был недопустим.

— Почему?

— Госпожа Формери очень красива.

I

Послышался звук отодвигаемых засовов и щелканье замка.

Люпен встал с постели:

— Ах, это вы, мой тюремщик!

— Вас вызывают, – не здороваясь, сказал сторож.

— На следствие?

— Нет, к вам посетитель.

«Наконец-то», – подумал Люпен.

На свидании присутствовал сам начальник тюремной стражи.

В то время как сторож запирал дверь, Люпен подошел к тюремной решетке и постарался разглядеть посетителя, стоявшего у другой решетки.

— А! – воскликнул он радостно. – Это вы, господин Стрипани! Какой счастливый случай!

— Да, это я, дорогой князь.

— Нет, пожалуйста, не называйте меня князем. Здесь я отказался от пустых знаков людского тщеславия. Называйте меня Люпеном, это более подходит к обстановке.

— С удовольствием, но я был знаком с князем Серниным. От нищеты меня спас князь Сернин, и он же возвратил мне богатство и счастье, поэтому для меня вы всегда останетесь князем Серниным.

— Перейдем к делу, Стрипани. Время начальника тюремной стражи драгоценно, и мы не имеем права им злоупотреблять. В двух словах скажите мне, что вас привело сюда?

— Что меня привело сюда? Боже! Да это же очень просто! Мне казалось, что вы были бы недовольны, если бы я обратился к кому-нибудь другому, кроме вас, чтобы закончить дело, которое вы начали. И потом, материалы моего дела были только в ваших руках, что и позволило вам тогда восстановить истину и содействовать моему спасению. Поэтому только вы можете отразить удар, который мне угрожает, и префект полиции вошел в мое положение и разрешил мне…