Книга 813, страница 82 – Морис Леблан

— Да-да, я помню. Другое заглавие?

— «Фотография писем Фридриха Третьего и императрицы Виктории, королевы английской»^[8].

— Там есть это?.. Там есть… – проговорил Люпен глухим от волнения голосом.

— Да, теперь послушайте. Ко второму заглавию сделаны герцогом примечания: «Текст договора Англии с Францией»… И довольно неясные заметки: «Эльзас-Лотарингия… Колонии… Ограничение морского флота».

— Там это написано, – бормотал, как в бреду, Люпен. – И тебе неясно? Да неужели же…

Около двери послышался шум. Кто-то стучал.

— Нельзя войти – я занят…

Стали стучать в дверь со стороны Штейнвега.

— Подождите немного. Я через пять минут кончу.

И он сказал старику повелительным тоном:

— Не беспокойся и продолжай… Итак, по-твоему, цель путешествия герцога вместе со слугой состояла в том, чтобы спрятать документы в замке Вельденц?

— В этом нет никакого сомнения.

— Положим. Но ведь герцог мог их вынуть оттуда.

— Нет, после поездки в Вельденц он не выезжал из Дрездена до самой своей смерти.

— Ну а те, в чьих интересах было достать документы и уничтожить, не взяли их оттуда?

— Да, они действительно доискались до того, что документы спрятаны в замке Вельденц.

— Откуда ты это знаешь?

— Вполне понятно, что, узнав эту тайну, я первым делом отправился в Вельденц, чтобы на месте в окрестных деревнях навести справки. Там мне рассказали, что уже два раза приезжали какие-то люди и, очевидно с разрешения регента, рылись в развалинах замка.

— И что же?

— И ничего не нашли, потому что с тех пор осмотр развалин замка запрещен.

— Но все-таки туда можно проникнуть?

— Нет, там помещен гарнизон из пятидесяти солдат и часовые стоят на страже замка днем и ночью.

— Солдаты великого герцогства?

— Нет, гвардейцы императора.

В коридоре голоса стали слышней, звали начальника тюремной стражи и стучали в дверь.

— Значит, ты не мог проникнуть в замок?

— Нет.

— Но сам-то ты уверен, что упомянутые документы там?

— Еще бы! Разве я вам не доказал этого самым неоспоримым образом? Вы еще не убеждены в этом?

— Да… да… – проговорил задумчиво Люпен, – они там спрятаны… нет никаких сомнений… именно, именно там.

Снаружи «работали» над замком.

Люпен спросил старика Штейнвега:

— От какой болезни умер великий герцог?

— От воспаления легких, продолжавшегося очень недолго, всего несколько дней. Почти все время он был без памяти, и, что ужаснее всего, окружающие видели, как в редкие минуты просветления он шевелил губами, пытаясь что-то произнести, – и не мог. Временами он зна́ком подзывал к себе жену и, беспомощно шевеля губами, старался ей что-то сказать.

— Покороче, пожалуйста! Сказал ли он что-нибудь перед смертью? – спросил Люпен.

— Нет, он так ничего и не сказал. Но в момент, когда ему было лучше, он, собрав всю свою силу, написал несколько слов на листке бумаги, который ему подала жена.

— Что там было написано?

— Бóльшая часть написанного совершенно неразборчива, а остальное… три цифры, ясно написанные: восемь, один, три…

— Знаю, восемьсот тринадцать, дальше?

— Дальше слово, в котором можно разобрать в середине три буквы и в конце две буквы, так что получалось…

— Апоон… знаю.

Замо́к уже поддавался под усилиями работающих снаружи охранников. Люпен торопливо спросил, боясь быть прерванным:

— Следовательно, слово «Апоон» и восемьсот тринадцать – все, что можно было разобрать из написанного герцогом? Может, это указания, при помощи которых можно найти бумаги?